class="p1">– Ты правда думаешь, что я позволю тебе вернуться на улицу этой ночью?
– Ты не можешь заставить меня остаться.
– Я тебя арестую, если придется. – Миллер указал пальцем. – У тебя ведь наркотики в рюкзаке, так?
Она снова заплакала, на этот раз беззвучно, и рюкзак соскользнул с ее плеча.
– Я не могу здесь остаться. – Она огляделась, словно никогда раньше не видела эту комнату, заламывая руки, потом подняла их и вцепилась в волосы. – Пожалуйста, Миллер. Не заставляй меня оставаться здесь.
Глава 23
Женщина, управлявшая гестхаусом, в котором не посчастливилось проживать Деннису Дрейперу, поймала его на обратном пути. Ее звали Айла (имя было написано фломастером на бейджике), и она вышла из своей комнаты на первом этаже как раз когда Дрейпер собирался подняться по лестнице. С их последней встречи она прихорошилась – ярко-красная помада, цветастая повязка на голове и какой-то странный шейный платок – и улыбнулась Дрейперу так, что его, честно говоря, слегка передернуло.
– Hola, сеньор Диас.
Дрейпер моргнул, потом ответил ей “Hola”, отчаянно надеясь, что этим испанский, который она знает, ограничивается, потому что его собственный этим ограничивался точно.
Затем она перешла – к счастью – на английский, говоря медленно и громко, путая, как многие, иностранное происхождение с идиотизмом.
– Я просто хотела спросить, все ли вас устраивает в комнате.
Дрейпер жалел, что не знает, как будет по-испански “устраивает, да черта с два”, когда до него наконец дошло, что Айла флиртует. Что ей нужно гораздо больше, чем просто поздний разговор. Он едва ли мог ее винить – даже если она была совершенно не в его вкусе, – она была всего лишь человеком из плоти и крови, и, возможно, он переборщил с образом угрюмого латиноса. Она разыгрывала “заботливую хозяйку”, когда на самом деле больше всего хотела последовать за ним наверх, снять свое шикарное платье и поиграть на его причиндалах, как на маракасах.
Ну, такого он допустить не мог, разумеется. Уж всяко не с женщиной, нет уж, спасибо, да и вообще ни с кем из тех, с кем приходилось работать.
Поэтому он просто улыбнулся в ответ похотливой хозяйке, выдал свою лучшую имитацию Хулио Иглесиаса – “Ees very nice, gracias, señora” – и рванул в свою комнату, перепрыгивая через три ступеньки.
Теперь, лежа на кровати, щелкая пультом от телевизора и сетуя на то, что в дешевых номерах не бывает каналов с порно, “Диего Диас” пытался придумать псевдоним для следующей работы. Что-нибудь французское, думал он: может, Дидье? Или просто произносить “Давид” на французский манер? Притворяться иностранцем было забавно, это добавляло остроты, но, опять же, языковой барьер мог его однажды подвести, как чуть не случилось с готовой на все Айлой, так что в итоге он решил, что впредь лучше вообще избегать всей этой иностранщины.
Брексит на дворе, в конце концов.
К тому же, ему и не понадобится другое имя, пока не будет другой работы, а он никуда не уйдет, пока не закончит эту и не получит оплату. Пока не заполучит этот чертов портфель.
Дрейпер быстро потерял интерес к телевизору и теперь лежал, беспокойный и несколько озадаченный, спрашивая себя, почему он не убил ту бездомную девчонку. Он размышлял, не связано ли это с тем, что он встретил ее до того днем, когда дал ей денег, а она улыбнулась ему. Может, потому что между ними возникла связь?
Что бы там ни значила эта “связь”.
В конце концов, он решил, что просто поверил – девчонка говорила правду, и было бы чересчур, даже для него, убивать ее только за то, что у нее не было портфеля. Конечно, у Бэгнолла его тоже не было, но тот получил по заслугам, потому что именно он заварил всю эту кашу. Делал вид, что его интересуют туалеты, пока его дружок тырил чертов портфель.
Неуловимый гребаный дружок.
Вот за кем Дрейпер отправится следующим.
Он нашел какого-то уличного проходимца, который пообещал взломать телефон Бэгнолла за пятьдесят фунтов (Дрейпер сбил цену с семидесяти пяти), так что к завтрашнему дню, если повезет, у него будет вся нужная информация, и после этого все закончится довольно быстро. Уж во всяком случае для дружка Бэгнолла, потому что независимо от того, найдется портфель или нет, закончиться это дельце могло только одним образом.
Полчаса спустя, когда он уже засыпал, ему в голову пришло идеальное имя, и он удивился, почему не подумал об нем раньше.
Де Мон.
Это ведь настоящая фамилия, верно?
Даниэль или Десмонд, или как там, но что важнее – у него будет идеальное прозвище. Разящий, бьющий без предупреждения, нападающий на свои цели из ниоткуда.
Значит, он будет “Разящий Де Мон”. Как разящий ангел смерти. Выходило забавно.
Он не рассмеялся – нет, конечно. Дрейпер почти никогда не смеялся вслух, а если и смеялся, то только когда с кем-то случалось нечто плохое. Чаще всего – нечто фатальное. Но он улыбнулся, довольный, поворачиваясь на другой бок и снова закрывая глаза, потому что знал – этот паршивый воришка портфеля, чье имя он скоро узнает, определенно не найдет в ситуации решительно ничего забавного.
Глава 24
Стучаться в чью-то дверь было неприлично рано, но Миллер достаточно хорошо знал обитателей этого дома, чтобы быть уверенным – они уже не спят. Бодрые (несмотря на катаракту), энергичные и позавтракавшие. Стоя на свежевыкрашенном крыльце и любуясь подвесными кашпо и безупречно ухоженными горшками с цветами, он невольно задумался: почему люди, достигнув преклонного возраста, встают все раньше и раньше, хотя дел у них становится все меньше? Есть ли смысл отбрасывать одеяло в шесть утра только для того, чтобы одеться, проковылять вниз за вареным яйцом на завтрак, а потом уснуть перед включенным на полную громкость телевизором?
Что ж, да, конечно, есть.
Причина казалась очевидной, хоть и несколько удручающей. Возможно, это происходило даже неосознанно, решил Миллер, но большинство людей неизбежно меняли свои привычки, когда планирование отпуска или покупка зеленых бананов становились азартной игрой, когда время оказывалось уже не на их стороне (если оно вообще и было на ней хоть когда-то) и проспать его остатки было бы ужасной расточительностью.
Они ловили момент.
В этом был свой смысл, подумал он, пусть даже для многих такая “ловля момента” заключалась в поездке в центр садоводства, чтобы потом спешить домой к началу “Охоты за выгодой”.
Миллер думал о своей матери, прикидывая, когда сможет выбраться в Манчестер навестить ее, когда дверь ему открыла Мэри. Она сказала:
– Доброе утро, Деклан. – Затем подалась вперед, вглядываясь в его
