Верховный лорд принял из рук незнакомца свой кубок, взглянул на хорошенькую рабыню, с низко опущенной головой стоявшую перед ним на коленях, и с сожалением вздохнул.
— Пожалуй, — кивнул он. — Что ж, ладно. Докладывай.
Фиделиас покосился на незнакомца, потом на рабыню, потом на свисавшие со стен портьеры.
— Возможно, ваше сиятельство, для этого подошла бы более уединенная обстановка.
Аквитейн мотнул головой.
— Ты можешь говорить открыто и здесь. Позволь представить тебе, Фиделиас, графа Каликса с Лихорадочного пограничья, находящегося на службе у его сиятельства верховного лорда Родиса. Он показал себя проницательным и способным советником, а также преданным сторонником нашего дела.
Фиделиас перевел взгляд на коренастого мужчину у кресла верховного лорда.
— Лихорадочное пограничье? Это, часом, не там несколько лет назад имела место незаконная работорговля?
Граф Каликс удостоил бывшего курсора натянутой улыбки. Голос его, когда он заговорил, оказался высоким, сочным тенором, который плохо вязался с его мощным сложением.
— Полагаю, так. Насколько я понял, и Консорциум работорговцев, и местное духовенство одарили вас похвалами за услуги сверх тех, что требовал от вас долг.
Фиделиас пожал плечами, не спуская с него глаз.
— Всего лишь символический жест. Мне так и не удалось набрать достаточно улик, чтобы выдвинуть обвинение против главаря. — Он сделал выразительную паузу. — Кем бы он ни был, — добавил он.
— Какая жалость, — вздохнул граф. — Насколько я понимаю, вы обошлись кому-то в немалые деньги.
— Более чем вероятно, — согласился Фиделиас.
— Это могло дать тому человеку повод искать отмщения.
Фиделиас улыбнулся.
— Я слышал, такие желания вредны для здоровья.
— Не исключено, что я как-нибудь проверю эти слухи на опыте.
— При случае.
Аквитейн наблюдал за диалогом с глазами, искрившимися весельем.
— Как мне ни жаль прерывать ваш обмен уколами, господа, но нынче вечером у меня другие заботы, а нам многое надо обсудить. — Он отхлебнул вина из кубка и махнул рукой в направлении других стульев. — Садитесь. Ты тоже, Олдрик. Может, мне послать кого-нибудь отнести Одиану в ее покои, дабы она отдохнула?
— Благодарю вас, сэр, — пророкотал Олдрик. — Я бы предпочел, чтобы она оставалась со мной, а позабочусь о ней позже, если вы не против.
Все расселись по стульям лицом к Аквитейну. Верховный лорд дал знак рабыне. Та убежала куда-то, но вскоре вернулась с полотенцем и миской ароматной воды. Девушка опустилась на колени перед Фиделиасом и расшнуровала его сандалии. Она сняла с него носки и теплыми, мягкими пальцами вымыла ему ноги.
Он задумчиво нахмурился, глядя на рабыню, но по знаку верховного лорда послушно поведал о событиях в лагере мятежного легиона. По мере рассказа лицо Аквитейна темнело, и под конец он сидел мрачнее тучи.
— Позволь мне сделать выводы из твоего рассказа, Фиделиас, — буркнул он. — Ты не только не смог выведать у той девчонки необходимые нам сведения об охране покоев Гая, но в довершение всего она еще и сбежала от тебя и моих рыцарей.
Фиделиас кивнул.
— Теперь я скомпрометирован. Она почти наверняка доложила об этом Короне.
— Второй легион уже разбит на отдельные центурии, — вступил в разговор Олдрик. Рабыня передвинулась к его ногам и принялась снимать его сандалии. Обернутая вокруг ее тела длинная полоса алой ткани начала сползать, открывая взгляду все больше ее гладкой кожи. Олдрик смотрел на нее не без восхищения, но с мысли не сбился. — Как и планировалось, они соберутся в условленном месте.
— Кроме ветряных волков, — поправил его Фиделиас. — Я посоветовал Олдрику выслать их авангардом на место.
— Что?! — прорычал Аквитейн, привстав от возмущения. — Такого в плане не было!
Коренастый Каликс тоже вскочил с места; глаза его возбужденно вспыхнули.
— Я ведь предупреждал ваше сиятельство! Если наемников не увидят в Парсии до весны, их нельзя будет связать ни с кем, кроме вас. Вас предали.
Пылающий гневом взгляд Аквитейна вновь уперся в Фиделиаса.
— Ну, курсор? Верно ли то, что он говорит?
— Если вы сочтете действия, которые пришлось произвести в изменившейся обстановке предательством на поле боя, ваше сиятельство, — невозмутимо ответил Фиделиас, — вы можете, если вам угодно, назвать меня предателем.
— Он оборачивает ваши слова против вас же, — прошипел Каликс. — Он вами манипулирует. Он же курсор, а курсоры преданы Гаю. Если вы и дальше будете слушать его, он приведет вас к смерти у ног Гая. Убейте его, пока он окончательно не спутал ваши планы. Он, этот мордоворот-убийца, и его сумасшедшая шлюха — им ничего не надо, только уничтожить вас.
Фиделиас скривился в улыбке, перевел взгляд с Аквитейна на Каликса, потом на Олдрика — рабыня у его ног забыла про свое занятие и глазела на происходящее, приоткрыв рот. Одиана на коленях у Олдрика не пошевелилась и не издала ни звука, но он видел, как и ее губы складываются в улыбку.
— А… — произнес Фиделиас, и улыбка его сделалась еще шире. Он закинул ногу на ногу. — Ясно.
Аквитейн прищурился и шагнул к стулу Фиделиаса.
— Ты прервал мое наслаждение подарком моей дорогой супруги мне на день рождения. Ты, похоже, потерпел неудачу в том, что обещал для меня сделать. И в придачу к этому ты рассредоточил мои войска таким образом, что это изобличает меня перед остальными членами Совета лордов, не говоря уже о Сенате. — Он пригнулся к Фиделиасу и очень тихо добавил: — Сдается мне, что в твоих интересах в следующие несколько секунд назвать мне причину, по которой я не убью тебя.
— Отлично, — сказал Фиделиас. — Дайте мне немного времени, ваше сиятельство, и я не буду мешать вам самому решить, кому вы можете доверять.
— Нет! — взорвался Каликс. — Милорд, не дайте этому презренному рабу вертеть вами!
Аквитейн улыбнулся, но улыбка вышла холодной, жесткой. Взгляд его скользнул к родисийскому графу, и Каликс умолк.
— Мое терпение вот-вот лопнет. Так, как оборачиваются события, господа, к концу нашей беседы кто-то из вас определенно будет мертв.
Тяжелое напряжение повисло в помещении. Каликс облизнул губы, бросив на Фиделиаса исполненный ненависти взгляд. Одиана сладко мурлыкнула и пошевелилась на коленях у Олдрика, освободив, как заметил Фиделиас, его правую руку. Рабыня, похоже, тоже ощутила угрозу и отодвинулась чуть назад, чтобы ненароком не оказаться между верховным лордом и кем-либо из присутствующих в помещении.
Фиделиас снова улыбнулся. Он сцепил руки и положил их на колено.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
