Ванесса беспокойно задвигалась под его упорным взглядом.
— Я просто хотела узнать, не хотите ли вы, чтобы я подала вам кофе…
Тут она смолкла, потому что он оттолкнулся от двери и медленно направился к ней. Она автоматически попятилась, пока не уткнулась в стену и не могла отступать дальше.
Ванессе потребовалось все ее самообладание, чтобы не отпрянуть, когда Бенедикт, без тени улыбки, остановился перед ней, протянул руку, одним пальцем подцепил с ее плеч смокинг и снял его. Скользкая шелковая подкладка оставила на ее обнаженных плечах ощущение нежного прикосновения. Он набросил смокинг на резную стойку перил у подножия лестницы и небрежно прислонился к стене, положив руку около ее напряженного плеча.
— Ну, так кто кого пытается поставить на место? — тихо поддразнил он. После сегодняшнего вечера никогда не смейте называть меня «сэр». Привыкайте к этому, Ванесса.
— Привыкать к чему? — Ее глаза были немного выше уровня его глаз, но она чувствовала себя маленькой и окруженной со всех сторон.
— К новым отношениям между нами. Раз вы собираетесь управлять этой гостиницей, вам придется делать это с апломбом. Решайте, хотите ли вы до конца жизни оставаться дворецким или же готовы заняться карьерой и подняться выше.
— Я? Управлять гостиницей? — еле слышно проговорила Ванесса, прижимаясь спиной к стене, чтобы как-то отодвинуться от тепла его тела.
Возвращаясь из гаража, он ослабил свой черный галстук и расстегнул верхнюю перламутровую пуговку на рубашке. Ее изысканная белая плиссированная ткань была настолько тонкой, что сквозь нее просвечивали очертания его торса. Потемневший от проросшей щетины подбородок придавал ему усталый и неряшливый вид, но в то же время Бенедикт казался волнующе сексуальным. Невероятно, но этот мужчина, которого никак нельзя было назвать красавцем, со свойственной ему нарочитой эмоциональной бесцветностью излучал затаенную, наэлектризованную сексуальность. Ванесса была в полном замешательстве. Почему она никогда раньше этого не замечала? И почему, раз это так очевидно, на нем не виснут женщины?
Он поднял брови.
— Разве вы не это имели в виду, когда предложили найти управляющего? Она покачала головой.
— Нет, мне это не приходило в голову!
— Даже в тайных мечтах? Ванесса отвела от него глаза. Она вовсе не собирается открывать ему свои тайные мечты.
— Как я могла подумать об этом? — спросила она охрипшим голосом. — Я понятия не имею, как управлять гостиницей…
— По сути это близко к тому, чем вы занимаетесь теперь, — спокойно заметил он. — Вы обеспечиваете размещение и обслуживание моих гостей, заведуете персоналом и закупаете провизию. Ведете счета и надзор за строительством и техобслуживанием. Думаю, вас удивит, насколько хорошо вы подготовлены для такой работы. Такой небольшой гостинице, как эта, нужен персональный, высоко индивидуальный стиль управления человека, близкого к ее уникальной атмосфере. Никто не подойдет на эту должность лучше вас. Ведь вам нравится, это место, не правда ли? Разве вас не радует мысль о том, что уезжать не придется? Вы могли бы оставаться здесь и следить, пока не закончится строительство того, чем мы оба могли бы гордиться? Если же вы почувствуете, что ваших знаний недостаточно, всегда можно пойти на курсы и повысить квалификацию…
Это было такое соблазнительное предложение, что Ванессе страшно было спросить, чем оно вызвано.
— Почему я?
— Потому что я уже привык, чтобы вы были рядом.
— А-а.
Она просто удобна. Это было обидно, и Ванесса опустила ресницы, чтобы не видеть его.
Краем глаза она следила, как он поднял руку, чтобы коснуться пальцем бархатистой ткани на ее плече, и продолжал с мягким упреком:
— Вам должно быть лестно. Я не так уж легко впускаю кого-то в свою жизнь. Моя мать довела до совершенства свою способность контролировать эмоции. Я по сей день не доверяю своим чувствам из опасения, что ими воспользуются против меня, особенно если дело касается женщин. Думаю, в этом отношении мы с вами похожи — одинаково недоверчивы, вот почему я прощаю вас за то, что вы морочили мне голову. Я понимаю, вы только старались защитить себя. Но теперь вам предоставляется возможность, и вся прелесть в том, что вам не придется уезжать, чтобы воспользоваться ее преимуществами.
Его палец спускался все ниже и ниже, касаясь только ткани ее платья, и все же каким-то непостижимым образом заставляя ее чувствовать, будто по коже тонкой струйкой скользят огненные капли. Когда же она резко вздохнула, он оторвался от своего завораживающего занятия и убедительным тоном пробормотал:
— Видите ли, я действительно доверяю вам. А вы будете доверять мне? Если не как мужчине, то, по крайней мере, как деловому человеку. Буду с вами предельно откровенен, Ванесса. Я бы очень хотел вновь заполучить вас к себе в постель. Оба эти предложения остаются в силе, независимо от того, какое из них вы примете. Станем мы любовниками или нет, не имеет никакого отношения к тому, что вы, на мой взгляд, идеально подходите для управления гостиницей. Не стану ничего осложнять, если вы предпочтете разделить со мной прибыль, а не любовь, и, конечно, ничего не буду предпринимать, чтобы манипулировать вашими чувствами. Спросите Дэйна — может, я и не люблю проигрывать, но не теряю достоинства при поражении.
Его палец скользнул дальше вниз и дошел до глубокого выреза лифа на груди. Бенедикт помолчал, потом лукаво добавил:
— Хотя вам, наверное, придется относиться ко мне терпеливо; я так редко сталкиваюсь с поражениями, что, возможно, несколько отвык встречать их с любезным видом…
Ванесса раскрыла было рот, но не произнесла ни звука. В голове у нее вертелось, догадался ли он, что под платьем на ней нет бюстгальтера, потому что лиф был на прокладке. Грудь ее вздымалась и опускалась, и она ощущала его легкое прикосновение. С улыбкой он следил за сменой выражений на ее лице, слегка поглаживая пальцем ткань платья. Время от времени пальцы касались шелковистой кожи ее груди, и оба напряженно ощущали эту скрытую ласку. Рядом, буквально в нескольких миллиметрах, изнывая в ожидании, стал твердеть нежный, атласный сосок. Кровь бросилась Ванессе в лицо, голова закружилась от невыразимого наслаждения.
— У вас очень элегантное сексуальное платье. Такое впечатление, что оно на вас тает, — мурлыкал он, пытаясь коснуться ее колена сквозь складки юбки.
— Я сама его сшила, — услышала она свой бессмысленный шепот, думая, что тает совсем не платье, а то, что под ним.
— Изобретательная Ванесса. — Его похвала ласкающе обволакивала ее. — У вас, наверное, такие же быстрые и искусные руки, как и язык.
