— Ваш недоверчивый взгляд должен был бы меня обидеть, — нетвердо протянул он со странно серьезным выражением. — Да, это я сделал проект, хотя, как видите, здесь нет моей подписи. Для таких работ — я называю их работами для души — я пользуюсь другим именем. Это дает мне возможность спустить пар, дать себе волю, не компрометируя фирму «Дэйна и Бенедикта» в глазах наших консервативных клиентов… Хотя в нашей среде всем известен мой псевдоним.
— А это что? — Ванесса была очарована тем, как сложно переплетаются все детали. По сравнению с прилизанными акварельными набросками его коммерческих проектов, которые были отмечены премиями и которые она видела раньше, здесь были скорее не чертежи, а иллюстрации, развертывающие картины воображения. Похоже на трапы. Куда они ведут? А это мансарды?..
— Игровые мансарды и галереи, соединяющие комнаты детей. — Он мельком и без интереса взглянул, а потом нарочно положил свою руку на ту часть чертежа, куда она смотрела. — Ванесса, я привел вас сюда не играть в вопросы и ответы. Я просто хотел, чтобы вы увидели, и все. Чтобы вы поняли, что я могу быть… эксцентричным и восприимчивым к нуждам других, даже если они сами не очень в них уверены. Я хочу сказать, что могу иногда вести себя как бессердечный ублюдок, но…
— Я никогда не считала вас… — начала было возражать Ванесса, и восхитительная теплота страсти стала улетучиваться. Он что, хочет пощадить ее самолюбие? Собирается объяснить, что отвечал ей только потому, что, по его мнению, его желание польстило бы ей?
— Только до сего дня.
— Что это должно означать? — глухо спросила Ванесса, не желая услышать ответ.
Он с мрачным выражением на лице повернул ее, придерживая за плечи и немного отстранив от себя.
— Только одно: если это не ложь, что вы не спали с Уэллсом или каким-то другим тайным любовником, то вы не могли забеременеть.
На секунду она была озадачена, потом до нее дошло, в чем он ей признается и почему выглядит таким напряженным, почти измученным.
— О, Бенедикт, мне так жаль… — Неужели он подумал, что из-за этого она будет считать его менее мужественным? С нежным сочувствием она погладила его сжатые губы, но он отшатнулся, как будто на пальце был яд.
— Вам жаль?
— Вы уверены? — спросила она, видя, что неприятно поразила его, поняв с полуслова. — Теперь бесплодие лечат…
Его руки упали с ее плеч, а глаза вспыхнули синим огнем.
— О чем вы говорите, черт возьми? Я не бесплоден!
В его голосе звучала такая яростная уверенность, что у Ванессы сердце сжалось в груди.
— У вас есть дети? — запинаясь, произнесла она. Мысль об этом никогда не приходила ей в голову. О, до чего же она наивна!
— Нет, у меня нет детей! — Он кричал на нее с таким яростным возмущением, что она отступила на шаг назад.
— Тогда… тогда откуда вы знаете, что не бесплодны? — заикаясь, пролепетала она, как ей казалось, с непогрешимой логикой.
— Потому что… — Он остановился и выпалил слово, услышав которое, она неодобрительно поджала губы. — Я не знаю… понятно? Но у меня нет оснований не верить, что я не… — Он провел рукой по волосам нехарактерным для него беспомощным жестом. — О черт, вы все запутали, а я собираюсь сделать вам признание.
— Я все запутала? — Ванесса не удержалась от невольной улыбки, что, казалось, просто взбесило его. Она никогда не видела, чтобы он был так близок к тому, чтобы потерять самообладание. Это было фантастическое зрелище.
Она смотрела на него округлившимися глазами. Тогда он сделал глубокий вдох и произнес очень-очень осторожно:
— Я пытаюсь сказать вам, Ванесса, что у вас не было ни малейшего шанса забеременеть от меня в ту ночь…
— А… — Из-за своего ничтожного сексуального опыта она оказалась в полном замешательстве. — Вы хотите сказать, что вы… э… успели вовремя?..
— Нет, мне ничего не нужно было успевать, — прорычал он.
Ванесса в ужасе уставилась на него. У нее разгорелось лицо и любопытство.
— Вы хотите сказать, что мы… занимались этим без?..
— В ту ночь мы с вами ничем не занимались в постели! — взорвался Бенедикт. — Нет, кое-что мы все же делали, — мрачно поправился он. — Мы спали.
— Спали?
Он пожал плечами и расслабил все тело, как бы готовясь к поединку.
— Спали? — резко повторила она. До нее наконец дошло, что он хотел сказать.
— Да, знаете ли, находились в бессознательном состоянии, когда человек полностью расслабляется…
— Мы спали!
Он склонил голову, ожидая бури. И она не замедлила разразиться.
— Так вы… — Ванесса набросилась на него, как бешеный порыв урагана. Так вы хотите сказать, что я не?..
— Овладели мной? Боюсь, что нет, — смиренно проговорил он.
— И что вы не?..
— Овладел вами? Нет.
— Мы просто все время спали! И вы думаете, я поверю? Вы что, принимаете меня за идиотку? — пронзительно вскричала она.
— Нет, за девственницу. — И Бенедикт невразумительно принялся распространяться на эту тему. — Если б ту ночь я занимался с вами любовью, Ванесса, поверьте, наутро вы не имели бы никаких сомнений на этот счет. У вас были бы болезненные ощущения в тех местах, о которых мне не позволяет говорить воспитание…
— Воспитание — у вас? — фыркнула Ванесса. — И ваше воспитание позволило вам заставить меня думать… Вы… Вы ублюдок! — Она густо залилась краской, припомнив разговор в ресторане. Как он, должно быть, смеялся над ней!
— Зуб за зуб, Ванесса, — заметил он, но Ванесса не была расположена думать о справедливости. Она вышла из себя, и ее рука с силой обрушилась на его лицо прежде, чем она осознала, что делает.
— Это — раз. — Он произнес это так невозмутимо, что она хлестнула опять — по другой щеке. От удара голова у него откинулась в сторону. Он медленно взглянул на нее. — Это — два.
Она была не настолько глупа, чтобы ударить в третий раз, но ей отчаянно хотелось вывести его из этого приводящего в бешенство спокойствия.
— Вы что, пытаетесь напугать меня? — насмехалась Ванесса, кружа вокруг него в разлетающейся юбке, как черная буря, накапливающая статическое электричество.
Бенедикт, видимо, решил, что гроза миновала. Сложив руки на груди, он медленно поворачивался, стараясь держаться к ней лицом.
— Да мне и не нужно этого делать. Вы сами себя хорошенько напугаете. Мне всегда хотелось посмотреть, как вы выглядите в момент страсти. Теперь я это знаю. Вам нужно чаще сердиться.
Ванесса видела, что он старается отвлечь ее.
— А вам должно быть стыдно! — фыркнула она, сжимая кулаки в мягких складках своей юбки. Вся страсть, накопившаяся за несколько минут до этого, нашла теперь выход в приступе гнева.
