чьей-то жизнью? Тихоня тоже не смогла бы на это ответить. И поэтому, не раздумывая, пожертвовала своей.
– Кузь, – Нафаня дотронулся до всхлипнувшего домовёнка. – Домовые не плачут. Они ж как коты. Ну ты сам знаешь.
Но Кузя не знал. И поэтому впервые в жизни заплакал. Настоящими человеческими слезами. Они оказались тёплыми и правда горькими, как говорят в сказках, а вовсе не солёными, как рассказывала Наташа. И всё текли и текли, капая с ресниц и курносого носа на Тихонин сарафанчик, пока не промочили насквозь и его, и её кукольное застывшее лицо, взъерошенные волосы и даже игрушечные туфельки.
Блуждающие огоньки будто пробежали наперегонки с её тоненьких ног до макушки и обратно. Глаза заблестели, отражая размытое Кузино лицо с красным курносым носом.
Тихоня моргнула раз, второй. Вытерла ладошками лицо.
– Кажется, крыша протекает. Подлатать бы, – деловито сообщила она.
– Ура-а-а-а! – закричал Кузя, обнимая Тихоню.
– Впервые вижу домового, который так радуется протечке, – изумилась Тихоня. – Нафаня, скажи ему!
– Я вам обоим сейчас скажу! – сердито топнул лаптем Нафаня и кинулся обниматься с домовятами. – Могла бы и знак какой подать! Мы ж думали, ты тогосеньки!
– А разве я не тогосеньки? – удивилась Тихоня. – Разве мы сейчас не на том свете?
– На каком ещё – том? – не понял Орлов.
– Света-то всего два, – кивнул Бабочкин. – Этот и тот, человеческий. То есть этот – это тот, сказочный. То есть я запутался. Серёжа, а что на этот счёт ответила бы функциональная грамотность, пятый класс?
– Да выстрадал он её, – тихо сказала Баба Яга.
– Как это? – спросили все.
– Как на любом свете обычно бывает. И на том, и на этом, сказочном. Видно, везде так устроено. Ни дети без страданий не рождаются. Ни домовые не перерождаются. Да и дружбу настоящую тоже надо выстрадать. Видно, без этого никак. Такой закон.
– А я так не понял, – уточнил Бабочкин, почёсывая ухо жезлом и что-то прикидывая в уме. – Закон-то человеческий?
– Самый, – кивнула Яга.
И, как в каждой сказке, где добро побеждает зло, друзья взялись за руки и, не оборачиваясь, пошли прочь из Кощеевой темницы – в залитый солнечными лучами, щебетом и жужжанием, прогретый солнцем, пахнущий весенним разнотравьем и хвоей сказочный лес.
Лишь Яга наклонилась перед тяжёлой покосившейся дверью с собачьим лазом, подняла аметистовую иглу и кинула в сумочку.
– Здесь её никто не найдёт, – подмигнула она друзьям. – Возможно, даже я сама.
– Вы-то всегда всё находите, – хихикнул Орлов.
– И всех, – хохотнул Бабочкин.
– Да уж, соскучилась я по работе, – согласилась Яга. – Побежали, а то мы так до озера только к вечеру доберёмся.
– Погодите! Я до вас доберусь! – раздалось за их спинами. – Вот моё слово Кощеево!
– Да помолчи ты уже! – отозвались все хором и выбежали из замка, стремительно затянувшегося узловатым вьюнком, мхом и лишайниками, поросшего поганками и превратившегося в разрытый дикими кабанами муравейник.
Они бежали к заповедному озеру по так похожим в своей сказочной красоте цветущим лесным полянкам, тропинкам и лужайкам. И все разноцветные букашки махали им лапками, а бабочки – крыльями, провожая друзей домой – в человеческий мир.
– Уф, – ухнул филин, услышав громкий озёрный всплеск, и сам удивился, что наконец-то выговорил как надо. – Уф ты, как хорошо всё закончилось!
Послесловие после слова Кощеева, или Крепкий орешек
Все в классе зааплодировали. Наташа перевернула тетрадный лист:
– «И тут Тихоня выдернула иглу из трости и Кощееву царству пришёл конец!»
Все снова зааплодировали.
– Я ещё не дочитала, – посмотрела Наташа на классную.
– Читай дальше, – кивнула учительница.
– «А на крыше нашего дома теперь оранжерея. Мы там репу выращиваем».
На задней парте хохотнули. Серёжа обернулся, окинул суровым взглядом класс и тихонько промокающих глаза платочками родителей. Открытый урок уже заканчивался вместе с учебным годом, и взрослые с утра радовались до слёз, всхлипывая в каждом кабинете.
– «Нафаня ухаживает за садом, а Тихоня ему помогает. Пропалывает вершки, поливает корешки. А по вечерам они с Бабушкой Ягой по очереди читают нам с Кузей свой любимый журнал „Сажаем вместе“. Мы их внимательно слушаем и очень быстро засыпаем. Примерно через тридцать секунд».
За задней партой захрапели в подтверждение.
Наташина мама легонько толкнула плечом Наташиного папу и извинилась перед классной:
– Джетлаг. Разница во времени. Мы только с самолёта.
– Читай погромче, Наташа, – снисходительно кивнула учительница. – Серёжа, не вертись.
– «А Серёжа наконец-то поверил в сказки, потому что сам там побывал». Да, Серёжа?
Серёжа густо покраснел и кивнул.
– «А Кузя мой лутший друк и дамавой. Канетц», – закончила Наташа, и все зааплодировали.
– Канетц? – уточнила классная. – Наташа, а это на каком языке?
– На языке двоечников! – хихикнул чей-то папа с задних рядов. – Мы в школе все на нём говорили в совершенстве. Эх, были времена!
– На домовятском, – улыбнулась Наташа. – Это стилизация.
– Вот так наши дети уже владеют стилистическими приёмами и побеждают на федеральном уровне во Всероссийском конкурсе сочинений! – воскликнула классная и с вызовом посмотрела на завуча с директором, сидящих рядом с утирающими слёзы умиления родителями.
Класс утонул в аплодисментах.
– Надеюсь, она всё это придумала? – шепнула Наташина мама Бабе Яге.
– Не, ну репку мы и правда посадили, – пожала плечами та и поправила погон на форменном пиджаке. – Сказочную! Запеку сегодня вечером с маслицем, сальца добавлю. Вам понравится.
– Сальца – это хорошо, – крякнул Наташин папа. – Две недели мечтал о сальце.
– Во Вьетнаме совсем не кормили, что ли? – Яга дружески толкнула его плечом.
– Отчего же? Утиные яйца с зародышами внутри. Рис, политый кровью летучих мышей. И рыбный соус ещё, забыл, как называется.
– Ныок мам, – напомнила ему Наташина мама.
– Мам, не напоминай, – поморщился папа. – Но кокосы там ничего.
– Но тут точно ничего не случалось? И с Кощеем никто не воевал? – переспросила Наташина мама, потирая след от солнечных очков.
Баба Яга недовольно закатила глаза:
– Да фантазия у вашей Наташи богатая. А вы?! Такие большие, а в сказки верите!
– Это сказка! – громко сказала Наташа у доски, отвечая на очередной вопрос учительницы. – Потому что рассказов с элементами сказки не бывает. И смешение жанров во Всероссийском сочинении не допускается. Поэтому жанр моего сочинения – авторская литературная сказка.
– Слыхали? – шепнула Яга, поправляя локоны. – Ребёнок какой умный у вас растёт. Призёр на федеральном уровне, между прочим!
– Между прочим, он уже грызёт кокос, – кивнул папа на стоящий рядом с партой чемодан, в котором что-то похрустывало.
– Зубы поломаешь! – нагнулась мама и заглянула к сидящему в чемодане домовёнку, обхватившему ручками и ножками самый большой в своей жизни орешек. – Оставь Нафане что-нибудь.
– По нему молотком надо шваркнуть, Кузенька, – добавила Баба Яга.
Кузя в ужасе замотал головой.
– Да не по Нафане, дурень. По кокосу. Сиди тихо! – Баба Яга выпрямилась и продолжила внимательно слушать открытый урок.
– Тихо! –
