Глава седьмая
Экран монитора дрожал и расплывался перед глазами Кейт. Она никак не могла справиться со слезами.
— Ну и дура же я, — пробормотала она. — Девочка ревнует, она не уверена в себе, она пытается защитить самое дорогое в своей жизни. Ей ведь тоже несладко приходится. — Пальцы Кейт неуверенно замерли над клавишами. Экран монитора Бэби терпеливо мерцал.
Несколько дней она провела наедине с Робертом. Общение с ним казалось таким естественным. Она лежала в его объятиях и чувствовала, что дорога ему. Он видел в ней не только компьютерного гения. Да, ему бы хотелось, чтобы она работала на его фирму… но она ни за что бы не поверила, что он приложил такие усилия, чтобы привязать ее к себе исключительно ради бизнеса. Ни за что бы не поверила. Это человек совершенно иного склада. Но давление прошлого все еще было сильно в ней. Когда дело касалось ее отношений с мужчинами, она совершала непростительные ошибки.
А что, если и в этот раз произошло то же самое? Что она о нем знает, если уж на то пошло? Помимо, разумеется, общеизвестных данных, полученных по компьютерной связи? Честность бизнесмена вовсе не обязательно подразумевает порядочность в частной жизни.
Что же до его детей… Кейт очень хотелось им помочь. Их проблемы до того напоминали ей те, с которыми она сама столкнулась в детстве, что она буквально кожей ощущала их чувства. Она понимала и желание Джои скрыться от мира, где столько страданий и неоправданной боли. Понимала она и Джоди с ее ожесточением и отчаянным желанием защититься. Но понимание не облегчало обиды, не приносило желаемого успокоения.
— Хочешь продолжить работу над программой? — вклинился в ее мысли вопрос Бэби.
Кейт вздрогнула. Глаза ее были устремлены на экран, но она понимала, что о работе не может быть и речи. Вздохнув, она вышла из программы. Затем нажала еще одну клавишу, и свет в компьютерной комнате погас.
Теперь лишь призрачные отблески луны, пробиваясь сквозь тучи, освещали помещение. За окнами гигантскими размытыми тенями высились горы. На расстоянии многих миль от дома бесшумно полоснула по небу молния, на миг озарив клубящуюся массу облаков. И погасла — только затем, чтобы через секунду возродиться. Взгляд Кейт был прикован к панораме, демонстрирующей могущество природы, но мысли были заняты другим.
Погрузившись в них, она не сразу отреагировала на стук в дверь. Стук повторился, и только тогда привлек внимание Кейт.
Она обернулась, молча уставилась на деревянную панель, защищающую ее от внешнего мира. Перевела взгляд на экран камеры, передающей изображение из коридора. За дверью стояла Джоди с подносом в руках. Кейт была поражена.
— Мисс Фокс, прошу вас, откройте. Я принесла ужин. Он остынет.
Дверь компьютерной комнаты была обычной, без звукоизоляции, так что ничто не заглушало голос Джоди. Кейт нахмурилась, уловив умоляющую нотку. С той самой минуты, как девочка появилась у нее в доме, она постоянно возмущалась и требовала, но уж никак не просила о чем-то. Не приходилось сомневаться, что Роберт прислал Джоди с извинениями.
— Я работаю. Оставь, пожалуйста, все, что ты принесла, у двери. Я заберу, как только освобожусь, — раздался наконец ответ Кейт в громкоговорителе, встроенном в стену рядом с дверью.
Джоди завертела головой, обнаружила источник голоса, а вместе с ним и камеру.
— Извините меня, — тихо произнесла она. — Я не должна была так говорить. — С трудом удерживая поднос на одной руке, другой она сняла серебряную крышку с блюда. — Это не я приготовила. Я не умею готовить, просто соврала. Ну, во всяком случае, ничего стоящее мне пока не удавалось. Разве что яйца сварить или пиццу разогреть… Все это сделали ваши штуки — Джои называет их роботами — да еще такие приспособления вроде железных рук. Вкусно, наверное. Пахнет замечательно.
Кейт еще сильнее нахмурилась. Либо это дитя от природы гениальная артистка, либо в самом деле пытается помириться. Сама того не заметив, Кейт поднялась и шагнула к двери. Пальцы ее сжали ручку — и тут Кейт едва не отпрянула. Там ведь всего лишь напуганный ребенок, одернула она себя. Один-единственный беззащитный и слабый ребенок. Дрожа от напряжения, больше всего на свете желая укрыться за стенами своего компьютерного мрака, Кейт повернула ручку и открыла дверь. Несколько секунд обе молчали.
Джоди смотрела на Кейт, не зная, чего от нее ожидать — и не представляя, что же ей самой делать. В конце концов решив, что Кейт не очень сердится, Джоди выдавила из себя улыбку. Кейт на улыбку не ответила.
— Может, у вас найдется время поужинать вместе с нами, — неуверенно проговорила Джоди. Отцовский наказ не настаивать, чтобы Кейт спустилась к ним, набатом звучал в ее ушах.
Кейт отвела взгляд, опустила глаза на уставленный тарелками поднос. Протянула к нему руки.
— Боюсь, что нет, — скороговоркой ответила она, мечтая поскорее закончить разговор. — Я очень занята.
Через ее плечо Джоди заглянула в комнату, увидела темный экран монитора. Кейт поняла, что ее ложь раскрыта. И собралась есила-ми для очередного язвительного замечания.
Джоди попятилась. Странно, но на ее лице явственно читалась боль.
— Ну, тогда я пойду. Я все время всех обижаю. А ведь обида не проходит, даже если извиниться, правда? — Она развернулась и кинулась к лестнице.
Кейт поморщилась, глядя ей вслед. Сердце ее щемило от чувства вины. Тяжелый поднос, казалось, пригибал к земле. А Джоди ведь преодолела с ним все три пролета лестницы! Просить прощения всегда тяжело… а уж при таких обстоятельствах — тем более. «Хватило бы у меня самой мужества на подобную попытку?» — размышляла Кейт, возвращаясь с подносом в комнату. Дверь она, сама того не заметив, оставила открытой.
— Да, ты был прав, папочка, — прошептала с порога Джоди и бросилась к отцу. — Она не хочет к нам спускаться.
Роберт подхватил дочь, чтобы она не ударилась об угол стола.
Уткнувшись лицом в его плечо, Джоди дала волю слезам.
— Кажется, она мне не верит. У нее было такое лицо… такое! И она все время молчала.
Роберт поднял глаза к встроенной в угол гостиной камеры, гадая — смотрит ли сейчас на них Кейт. Почему-то у него было такое чувство, что смотрит.
— Но ты же, по крайней мере, попыталась, солнышко. Это самое главное. Теперь дело за Кейт — поверит она тебе или нет.
Кейт впилась глазами в экран. Роберт не осудил ее за то, что она не простила его дочь. И все же Кейт чувствовала себя отвратительной, никчемной. Интерком отчетливо доносил до нее каждый всхлип Джоди. В этих слезах не было притворства. Кейт взглянула на поднос. Если у Джоди хватило мужества принести ей сюда еду, то и у нее должно хватить мужества спуститься по лестнице и разделить с Робертом и детьми ужин.
