— То есть?
— Ты должен забрать их. Разве суд в подобных случаях не учитывает желание детей?
— Ну, допустим, мне удалось бы получить опекунство. Но с чего ты решила, что у меня им будет лучше, чем у Люси? Ты ведь даже не знаешь, что она за человек. Все, что наговорили о ней близнецы, может быть плодом их фантазии.
— Опыт общения с детьми у меня крайне ограничен, а родительского и вовсе нет — и все же мне ясно как Божий день, что оборочки и рюши не для Джоди. По-настоящему любящая мать не может с этим не считаться, — уверенно отозвалась Кейт. — Джои сказал мне, что мать не принимает всерьез его увлечение компьютерами. Ей кажется, что он будет проводить время за играми — и все!
— Техника никогда не интересовала Люси.
— Да, но Джои-то интересует!
Кейт резко повернулась, стиснула его руки. Ей хотелось, чтобы Роберт ее понял, чтобы почувствовал ее тревогу за детей. Близнецам необходимо было больше, чем могла им предложить неизвестная ей Люси. Кейт вспомнила далекие годы своего детства, когда никому не было дела до ее души, когда никто не спросил, что же нужно ей самой. Больно становилось при мысли, что кто-то еще испытает на себе подобное. — Ты должен бороться за своих детей… пока не потерял их навсегда.
Роберт был потрясен, увидев выражение ее глаз. Такую глубину эмоций он видел в них, только когда Кейт рассказывала о своих компьютерах… или когда он любил ее. Он взял ее лицо в ладони.
— Но почему это для тебя так важно? Еще пару дней — и они исчезнут из твоей жизни. Помнишь наш договор? На два дня ты приезжаешь в Нью-Йорк и потом выносишь свое решение — будешь ты работать на нашу фирму или нет. Близнецы не имеют никакого отношения к твоей работе. Или к тому, что происходит между нами.
Ее пальцы сомкнулись вокруг запястий Роберта. Кейт помолчала, прислушиваясь к ритму его пульса.
— При чем тут я? Буду ли я работать у тебя или нет — это не имеет значения. Джоди и Джои — вот что важно. Люси не может обеспечить того, что им требуется. Ты говорил, что ее интересует только твоя чековая книжка. Так отдай ей эту чертову книжку, только забери детей. Им нужна хоть какая-то опора в этой жизни, а кроме тебя, на кого им еще надеяться? — Глаза ее заволокло слезами, но Кейт было все равно. Сейчас она готова была вывернуться наизнанку, лишь бы достучаться до Роберта. — Они тебя любят! Так ответь же им любовью! — Слезы закапали с ресниц, заструились по щекам.
Роберт чуть ли не кожей ощущал ее душевную боль. Он и представить себе не мог, что в той отстраненной, бесстрастной женщине, которая ведет жизнь отшельницы, накопилось столько нерастраченной любви. Она казалась прекрасной принцессой, укрывшейся от всего мира в своем уединенном замке на горе, — далекой, отрешенной, бездушной.
— Я не думал, что судьба моих детей так затронет тебя, — прошептал он.
— Я не могу иначе, — честно ответила Кейт. — Эти дети близки мне так, словно они мои собственные. И я прошу тебя — помоги им.
Догадка молнией осветила его сознание.
— Помочь? Это потому, что никто не помог тебе?
Она кивнула. Сейчас слишком многое было поставлено на карту, чтобы она позволила прошлому взять над ней верх.
— Да, — тихим всхлипом сорвался с ее губ ответ.
Роберт притянул ее голову к своей груди, обнял покрепче. Мучительное прошлое взяло Кейт в тиски, и он мог лишь укрыть ее в своих объятиях. Тело ее содрогалось в рыданиях, но Роберт не пытался ее утешить. Слова были бы сейчас бессильны. Его невидящий взгляд был устремлен в темное окно. Не знай он до этого мгновения, что хочет забрать детей, сейчас он бы понял это наверняка.
Он наклонился, подхватил Кейт на руки и шагнул к кровати. Осторожно опустил свою бесценную ношу и вытянулся рядом, так и не разжав рук.
Глава восьмая
Кейт не знала, долго ли она плакала, и не ответила бы, если б кто-нибудь спросил, откуда, собственно, взялись эти внезапные слезы, Может быть, все дело было в прошлом, когда все ее силы уходили на то, чтобы выстоять, так что не оставалось времени выплакаться. Или же она оплакивала свое будущее, заполненное работой и бесконечным одиночеством.
Наконец Кейт оторвала голову от плеча Роберта. Прятаться было некуда, так что она и пытаться не стала.
— Прости меня, — глухим от долгих рыданий голосом прошептала она.
Роберт провел ладонями по мокрому от слез лицу.
— За что? — Ни одна женщина до сих пор не дарила ему столь откровенных чувств.
— За то, что распустила перед тобой нюни.
Роберт усмехнулся. Как это похоже на Кейт. Никогда не станет смягчать выражения.
— Не говори глупостей. Я рад, что ты разрешила мне побыть рядом, когда тебе плохо. — Он нежно гладил ее по щеке. — Когда ты в последний раз плакала?
— Не помню, — тихо отозвалась она, отчетливо вспомнив, когда именно и где с ней в последний раз случилась такая истерика.
В его взгляде светился нежный укор.
Кейт зашевелилась в его объятиях. Роберт крепче прижал ее к себе. Она снова замерла, не в силах укрыться от его вопрошающих глаз.
— После моего первого сексуального опыта. Когда я узнала, что была всего лишь очередным номером в списке побед.
— Я что-то подобное и подозревал. — Роберт склонил голову, нежно припал к ее рту.
Кейт приоткрыла губы — не потому, что слезы лишили ее способности сопротивляться. Нет, ей хотелось вновь ощутить вкус губ Роберта. Его страсть сейчас была нужна ей как воздух. Его любовь убеждала, что она интересна кому-то не только как гениальный ученый, но и просто как женщина.
— А ты вообще понимаешь, что происходит? — пробормотал, поднимая голову, Роберт.
Она заглянула ему в глаза.
— Нас влечет друг к другу.
— Так я и думал. Я ждал такого ответа. Тонкие дуги бровей вопросительно приподнялись.
— Ты хотел услышать другой ответ? — Ее ладонь заскользила по груди Роберта, словно напоминая о том коротком времени, когда весь он принадлежал только ей. — Даже если я соглашусь у тебя работать, мы очень скоро расстанемся. Твой дом в Нью-Йорке, а мой здесь. У тебя дети. Я поглощена своими проектами.
— И половинки никогда не встретятся, — бесстрастным тоном закончил Роберт.
Любой разумный мужчина многое бы отдал, чтобы оказаться на его месте. Красивая женщина в его объятиях, уединение — если не считать детей — и как минимум несколько дней впереди. Так что еще ему надо?
Кейт недоуменно нахмурилась.
— Ты как будто разочарован, — тихо протянула она. — Почему?
Роберт не смог бы ей ответить, даже если бы от этого зависела вся его жизнь. Но он твердо знал, что заниматься любовью с этой женщиной из одной лишь физической страсти — неправильно, нехорошо. Раздосадованный своими мыслями, он попытался сосредоточиться на Кейт и ее желаниях.
