с той ночи стала стремительно угасать. Скоро родители узнали, что она беременна, и лекари, борющиеся за ее жизнь и рассудок, развели руками. Шансов у нее не осталось.
Мама не выдержала новости. Сердце ее подвело.
Спустя семь месяцев мы с отцом похоронили и Кристин.
А еще через год мне пришлось спешно принимать родовой бизнес после кончины папы.
У меня осталась только девочка, которой не было и двух лет от роду. Ее собирались забрать в детский дом. Я едва не упустил момент, чтобы оформить опеку, а затем удочерение. Во многом благодаря поверенному нашей семьи — Хичмаку, который стал единственной опорой в то страшное для меня время. Его голова соображала гораздо трезвее моей, и все сделки, что удалось каким-то чудом не пустить прахом, состоялись только благодаря ему.
На ноги я встал относительно быстро.
И с головой нырнул в работу.
Рози росла удивительно похожей на Кристин. Насильника и убийцу сестры я так и не нашел — в случае с драгхарами у меня не было даже шанса. Бизнес процветал, партнеры с Аднара охотнее шли на контакт и скоро конкурентов у фамилии Ингелберт на рынке артефактов просто не осталось.
И в тот самый момент, будучи на вершине успеха, я повстречал на пути ветер, сбивший с верного курса.
Драгхар Рейзор Аргер пришел в мой дом с сумасшедшим заявлением — в крови Ингелбертов течет драконья магия. Я посмеялся и выставил крылатого за порог, даже не дослушав, зачем тот ко мне явился.
А потом узнал, что его слова были правдой.
Рейзор показал портрет, сохранившийся в родовом поместье. На нем была изображена женщина, как две капли воды похожая на мою мать. Я не поверил глазам и сразу же забрал у драгхара холст, отступая вглубь фойе. Нежданный гость вошел и закрыл за собой дверь.
Чем больше я всматривался в знакомые черты, изображенные древним художником, тем больше различий замечал. Нет, с холста смотрела на меня не мама, а женщина, очень на нее похожая.
— Это возлюбленная моего предка, — начал тогда Рейзор Аргер, понимая, что теперь я его выслушаю.
— Н-но… Она же явно не драгхарка!
— Не драконица, — поправил он. — В те времена еще жили драконы.
— Да какая разница, эта девушка не могла…
Рейзор поднял ладонь, останавливая меня, и я умолк.
— Разница громадна. Мы — лишь частички той силы и мощи, что пылала в груди наших предков. Попав в недружелюбный мир, она старалась всеми способами адаптироваться и зацепиться в нем.
Драгхар подошел и забрал у меня холст. Развернул, окинув взглядом портрет.
— Эта женщина — человечка, вне всяких сомнений. Одна из немногих. Избранная. Магия истинности не просто так соединила драконье сердце со столь слабым и несовершенным существом. Она искала путь к возрождению. Невозможный в тех условиях и в том времени, но реальный сейчас.
Если сжать бесконечно долгий разговор с драгхаром до самого важного, то останется не так много. Мой род по линии матери — потомки человека и дракона. Но магия крылатых ящеров не проявлялась многие поколения. Она затаилась и спала, ожидая, когда все переменные огромного и продуманного механизма возрождения окажутся в точке соприкосновения. В одном времени и месте.
У Рейзора сохранился амулет, подаренный однажды его родичем-драконом своей человеческой возлюбленной — моей прародительнице. Кулон в виде слезы — как память и скорбь о трагичности их любви. Он выполнен был из особого камня. Не драконита, а уникального волшебного кристалла, аналогов которому не существовало.
Во время падения драконов, те изрыгали пламя. Магия их мира столкнулась с нашей так же, как раскаленная лава слилась с водами моря, образуя уникальный артефакт. Почему он такой особенный? Потому что возник из квинтэссенции двух миров, из огня конкретного дракона. Того, кто самым первым упал в тот океан.
Возможно, были еще кристаллы, но не такие сильные.
Из него создали амулет, который совсем недавно вернулся в руки наследника — в семью Рейзора Аргера. Камень начал испускать энергию, что привела драгхара в мой дом. Именно ко мне, не к моему отцу, сестре или матери. Драконья магия проснулась в моей крови и стала вести далее — к источнику поместья Фортайнов.
Я был звеном огромной, протянутой сквозь века цепи.
Моментами я не мог даже сопротивляться этому древнему пламени, что рвалось из груди и стремилось добраться до цели. Для чего? У меня были только слова Рейзора:
— Чтобы возродиться из праха, собрать по лоскутам прошлое, взлететь в небеса кем-то иным, в звериной ипостаси и пылающим сердцем.
Мне не известно, что ждет потом.
Какой пункт будет следующим, и сколько еще звеньев появится в гениальном плане высшей силы. Я твердо уверен лишь в одном: исполнить предназначение жизненно важно. Любым путем.
Глава 18
Входа в пещеру с источником больше не было.
Я растерянно смотрела на скалистую поверхность без единого намека на пролом, в который мы с Оскаром пролезли в прошлый раз. Снова был обвал? Приложив ладонь к глазам, я взглянула на вершину. И кто же теперь виноват в этом? Дед Никос ведь не знал о существовании нового хода.
Мне захотелось прийти сюда, едва открыла глаза утром.
Последствий заклятья, которым огрел меня граф, я больше не ощущала. К счастью! Спасибо Ворчуну, который не отходил от моей постели всю ночь. Лечил магией, видимо. И сейчас норовил увязаться следом, но я строго приказала этого не делать. Выйти с территории селения незамеченной без того не просто, а со стайхом в сопровождающих — и подавно.
Было еще слишком рано, многие еще спали.
В теплицах горел свет, разгоняя рассветный полумрак. В редких домах он начал загораться, когда я уже дошла до нужного места. Сначала решила, что ошиблась. Вернулась к зарослям терновника, откуда поднималась тропа к первому заваленному проему, и повторила наш с Оскаром путь.
Никаких сомнений, дыра вниз находилась именно здесь.
Неужели источник сокрылся снова и в первом сходе каменной лавины не было вины Никоса? Я бы поверила в это, если бы не повернулась уходить и не увидела деда стоящим неподалеку.
Он смотрел на меня таким взглядом, что сразу стало ясно — он знает, зачем я сюда пришла. Поравнявшись с ним, я спокойно спросила:
— Твоих рук дело?
Пояснений не требовалось. Почему-то он не стал увиливать, как делал до этого.
— Вы привели драгхара в поместье, хозяйка, — сухо ответил он. — У меня не оставалось выбора.
Понятнее не стало. Нахмурившись, я пытливо посмотрела ему в глаза.
— О
