– Что вы предприняли, чтобы найти пикап?
Паркс слегка улыбается:
– Понимаю, о чем вы: маленький участок, мало людей – да что мы вообще можем?
Я молчу, не возражая.
– Так и есть. У нас всего пять офицеров, и двое работают неполный день, но я знаю, куда обратиться за помощью, если понадобится. И когда Ларсоны позвонили мне, я тут же понял: понадобится помощь. Сразу связался с Бюро расследований и Центром по розыску пропавших людей Северной Каролины. Мы установили блокпосты на всех дорогах в город и из него, объявили в розыск по всему штату и Джульетту, и машину. Проверили все камеры контроля скорости на шоссе и в больших городах. Когда это ничего не дало, прочесали местность вокруг Гардении с помощью беспилотников. Мы делали все возможное, и у нас было много зацепок, но, к сожалению, безрезультатно.
Впечатляющий перечень, особенно учитывая количество местных полицейских. Я так и говорю Парксу:
– Похоже, вы сделали все, что могли.
– Но этого оказалось недостаточно. – В голосе шефа полиции чувствуется горечь: ведь он взялся за это дело и не смог довести до конца.
Я ерзаю на стуле, обдумывая ранее прочитанные материалы.
– Какова вероятность, что обе свидетельницы – Уилла и Мэнди – могли ошибиться насчет машины?
Шеф Паркс сразу напрягается, его лицо темнеет.
– Я знаю их с пеленок. Мы всю жизнь ходим в одну церковь. Они хорошие девочки.
Меня так и подмывает ответить, что хорошие девочки могут врать так же легко, как и плохие, но это ни к чему не приведет. Лучше не злить Паркса без крайней необходимости, особенно если еще понадобится его помощь.
– Не возражаете, если я все-таки спрошу их?
– Пожалуйста, с согласия родителей. Но, прежде чем вы решите искать дыры в моем расследовании, хочу, чтобы вы знали: я не просто поверил этим девочкам на слово. Я проверил их показания так же тщательно, как и все остальные. И практически все, что они сказали, подтвердили многие другие свидетели.
– Учту, – я киваю. – Что-нибудь еще в этом деле бросается в глаза?
– Ничего такого, чего бы я уже не проверил.
Я опять киваю.
– А что скажете про Угрюмую хибару?
Паркс смотрит вопросительно.
– В показаниях Мэнди и Уиллы сказано, что перед тем, как Джульетта пропала, они были в лесу в Угрюмой хибаре.
Он издает смешок и качает головой.
– А, это они про старый дом Майлама… Об этом месте болтали всякое, еще когда я был мальчишкой. Мы в детстве старались держаться от него подальше – думали, там водятся привидения… Никому из нас и в голову не пришло бы отправиться туда в одиночку даже на десять минут. Но, похоже, нынешнее поколение не верит в старые сказки.
– И сейчас подростки там постоянно тусуются?
Паркс пожимает плечами.
– А что скажете про владельцев дома?
Шеф присвистывает:
– У Майламов свои проблемы. Сто лет назад этот дом был жемчужиной их поместья. Бак Майлам-старший умер лет двадцать назад. У него случилось несколько интрижек на стороне, так что дележ имущества превратился в сущий кошмар. Наследники, как тараканы, полезли изо всех щелей. За этот дом бьются в суде уже несколько поколений. Одному богу известно, сколько денег они потратили впустую, крича друг на друга перед судьей.
Потрясающая история.
– И все это время дом просто стоит пустой? – недоверчиво спрашиваю я.
– Ну да, – шеф полиции посмеивается. – К тому времени, когда они все уладят, победителю достанется в наследство не так уж много.
Я качаю головой:
– Разве это законно, что дети вот так развлекаются на частной территории?
– К сожалению, это вне нашей юрисдикции. Дом находится на земле не города, а округа, а шериф, похоже, считает, что есть вещи поважнее, чем какое-то заброшенное старье посреди леса. – Судя по тону Паркса, он с этим согласен.
Я хмурюсь:
– То есть никого не волнует, что дети ходят в лес в заброшенный дом, выпивают там и бог знает чем еще занимаются?
– Послушайте, я понимаю ваше беспокойство. Но такова реальность. Они в любом случае найдут себе местечко. Когда я был подростком, мы тусовались на старом поле, которое называли Островом. Даже если мы поставим вокруг дома Майлама оцепление, они пойдут куда-нибудь еще.
В чем-то он прав, но, по-моему, так нельзя – закрывать глаза на потенциальную опасность. Дом и так ветхий, а годы тайных вечеринок вряд ли сильно укрепили его. Не представляю, как такое возможно: я знаю, что мои дети собираются в подобном месте, и не обращаю внимания…
– Значит, в том, что три девушки – Мэнди, Уилла и Джульетта – отправились туда в тот день, нет ничего подозрительного?
– Да, я знаю, как это выглядит со стороны. Но в наших краях подростки привыкли так проводить время. Когда им нечем заняться, ищут себе приключений.
Этот спор ни к чему не приведет и вряд ли еще больше расположит шефа ко мне, поэтому расспрашиваю дальше:
– Дом обыскивали? Может, обнаружили какие-то важные улики?
– Конечно, мы это сделали. – Паркс предостерегающе поднимает руку. – И пока вы не спросили, отвечу: мы прочесали весь лес вокруг. Даже взяли лучшую охотничью собаку, старого Битти, чтобы взять след пропавшей девушки.
Я скриплю зубами, едва сдерживаясь, чтобы не выпалить: у пропавшей девушки есть имя – Джульетта. Для меня важно называть ее по имени – как постоянное напоминание, что мы имеем дело с реальным человеком, а не с какой-то абстракцией.
– Значит, дело закрыто?
– Нет, мэм. И не будет закрыто, пока она не найдена, а я сижу в этом кресле.
– Разрешите взглянуть на досье? Я не сомневаюсь в вас, просто…
Он поднимает руку, прерывая:
– Не нужно объяснять, миз Проктор. Конечно, я буду благодарен еще одной паре глаз. Если мы что-то пропустили, дайте знать, и мы все исправим. Миссис Мейвезер уже переписывает для вас материалы на флешку.
Сказать, что я удивлена встречей с шефом Парксом, будет явным преуменьшением. Я пришла, готовясь воевать с его оскорбленным самолюбием. Однако Паркс проявил неслыханную сговорчивость.
Подозрительно. Ненавижу себя за то, что с ходу сомневаюсь в благих намерениях других, но я уже научена горьким опытом никому не доверять. У каждого свой интерес, и обычно он заключается в том, чтобы прикрыть собственную задницу.
– Это так щедро с вашей стороны, – говорю я. – Спасибо.
– Вы будете держать меня в курсе расследования? – спрашивает он.
Я только улыбаюсь в ответ – пусть понимает как хочет.
Встаю, чтобы уйти, и Паркс тоже поднимается с места. Он протягивает руку, и я пожимаю ее.
– Вам и раньше везло в таких делах.
Я почти уверена, что знаю, о чем он. Но все равно смотрю непонимающе.
– Реми Лэндри. «Собрание Святых». Те две девочки из Вулфхантера. У вас репутация человека, который находит тех, кого невозможно найти.
Так и думала: пока я ждала его, он использовал это время, чтобы погуглить меня. Теперь шеф Паркс знает обо мне, о моем бывшем муже, о моем прошлом. Даже странно, что он так долго выжидал, чтобы заговорить об этом.
Я киваю:
– Мне повезло.
Шеф еще какое-то время удерживает мою руку, крепко стиснув. Это вопрос доминирования. Он крупнее, сильнее и хочет, чтобы я знала: он здесь главный. Наконец Паркс, широко и приветливо улыбаясь, отпускает меня.
– Ну что ж, надеюсь, удача не покинет вас, миз Проктор.
11
Гвен
После встречи с шефом Парксом осматриваю центр Гардении, пытаясь сориентироваться на местности. Центр города невелик и ухожен. Бо́льшая его часть ограничивается главной улицей, на одном конце которой – городская площадь со зданием суда и полицейским участком, на другом – старый железнодорожный вокзал. Между ними квартал старинных кирпичных зданий – исторический центр.
В отличие от большинства маленьких южных городков Гардения каким-то образом сумела выжить. И это удивительно, учитывая ее удаленность от мегаполисов. Большинство зданий в хорошем состоянии, зеркальные витрины так и сверкают. В них расположились бутики, картинные галереи и антикварные лавки – все для тех, у кого есть лишние деньги. Странно, поскольку здесь нет ни промышленности, ни особых туристических достопримечательностей.
