Старомодную идиллию главной улицы портят только стойки с ярко-желтыми велосипедами с надписью «Шустросипеды» по краям тротуаров. Такая же служба проката есть в Ноксвилле. Помню, многие велики в конце концов оказывались в реке – туда их от скуки швыряли подростки, которым больше нечем было заняться.
В конце соседнего переулка замечаю кафе и направляюсь туда. Едва переступаю порог, как меня встречает знакомый запах крепкого кофе и полированного дерева. Утром пришлось довольствоваться кофе в номере, который я проглотила, только чтобы получить необходимую организму дозу кофеина.
За прилавком женщина среднего возраста с гладкой кожей и короткими седыми волосами. Она приветствует меня широкой улыбкой, от которой вокруг ее глаз разбегаются морщинки. Заказываю кофе без сливок и сахара и булочку, которую, как мне сказали, испекли меньше часа назад. Делаю первый глоток, чуть не застонав от удовольствия. Здесь явно знают толк в кофе, что я очень-очень ценю.
– Восхитительно, – говорю я женщине.
Ее улыбка становится шире.
– Спасибо. Я выросла в Колумбии на семейной ферме. Сейчас ею управляет моя сестра, и она присылает мне кофейные зерна. Как видите, из хороших зерен получается хороший кофе.
– Это точно, – соглашаюсь с ней и добавляю со смехом: – Наверное, теперь я не захочу уезжать отсюда.
– Не вы первая… – Она прислоняется бедром к стойке. – Надолго к нам?
Я пожимаю плечами:
– Пока не знаю.
– У вас здесь родственники?
– Вообще-то, я по делам. – Я колеблюсь всего секунду и продолжаю: – Я частный детектив, расследую исчезновение Джульетты Ларсон.
Главное, что я усвоила, работая детективом, – никогда не известно наперед, где получишь нужную информацию. Иногда люди сами не понимают, что обладают важными сведениями, или просто не знают, кому рассказать.
Женщина медленно кивает:
– Да, грустная история…
Ощущение, что она сказала это не просто так. Я делаю еще один глоток и интересуюсь как бы невзначай:
– Вы знали ее?
Женщина пожимает плечами:
– Она с подругами иногда заходила к нам днем. Подростки как подростки – милые, когда им нужно, и невыносимые, если не получают что хотят. После себя оставляли мизерные чаевые и беспорядок. Как обычно в таком возрасте.
Интересно. От всех остальных я слышала только об исключительной вежливости этих девушек. А сейчас мне рассказывают, что они вели себя как самые обычные подростки…
– А вы когда-нибудь видели их с мальчиками?
Женщина на секунду задумывается:
– Вряд ли. Большинство из них обычно зависают в закусочной на Рокмаунт. Там лучшая в городе картошка фри.
Обдумаю это вечером.
– Больше ничего не вспомните?
– Да ничего такого. Они были сами по себе. – Женщина кивком подбородка указывает в дальний угол. – Приходили где-то раз в неделю и сидели вон там, всегда говорили между собой очень серьезно, но о чем – понятия не имею. Им явно хотелось побыть отдельно от всех, и я была только рада, что здесь они могут это сделать.
Я улыбаюсь ей:
– Спасибо. Если что-то еще вспомните, свяжитесь со мной в любое время. – Достаю визитку и кладу на стойку. – Я Гвен.
Женщина берет карточку и читает мои имя и фамилию. Я жду ее реакции: узнает или нет? Такое ожидание стало для меня настолько привычным, что я делаю это бессознательно. Но она никак не реагирует, и я слегка расслабляюсь, хоть и не до конца. Как всегда.
– Приятно познакомиться. – Она протягивает руку. – Я Валерия. Если что-то еще понадобится, дайте знать.
Прихватив свою булочку, выхожу на улицу, чтобы сесть за столик поближе к ухоженному садику. Бо́льшая часть растений уже убрана к зиме, но несколько осенних цветов пока цветут. Небо ярко-голубое, воздух свежий, легкий ветерок играет листьями.
Оглядываюсь по сторонам на случай возможной опасности. Есть по крайней мере два выхода: один – через калитку в заборе вокруг внутреннего дворика, другой – через заднюю дверь к маленькой стоянке. Из-за столика, который я выбираю, улица хорошо просматривается в обе стороны, так что я увижу любую приближающуюся угрозу. Не то чтобы я этого жду, но нельзя терять бдительность.
Устраиваюсь на стуле и несколько мгновений наслаждаюсь кофе, прежде чем достать телефон и связаться со всеми. Сначала по приложению проверяю, где Коннор. Еще в мотеле. Понятно: после моего ухода опять завалился в кровать и до сих пор спит. Лучше его не будить. Что ж, тогда пишу Ланни – узнать, как дела. В ответ получаю эмодзи с поднятым большим пальцем. Тот самый минимум, чтобы я знала: все хорошо. Без всяких подробностей, и это очень расстраивает.
Решаю позвонить Сэму. Уж он, по крайней мере, не откажется поговорить. От тепла его голоса я сразу улыбаюсь:
– Доброе утро. Как прошла ночь?
– Была долгой, – отвечает он, зевая.
– Что-то случилось? – сразу волнуюсь я. – С Ланни все в порядке?
– Да, в порядке.
– Ты говорил с ней с утра?
– Нет, но я следил за ней вчера вечером. Может, я слегка помешался, но был осторожен.
Я смеюсь, и мой смех эхом разносится по пустому дворику.
– Повезло, что тебя никто не увидел, а то могли бы арестовать!
– Я не шучу.
– А что, было из-за чего беспокоиться?
– Пока не знаю, – после паузы отвечает Сэм.
– Звучит как «да».
Он вздыхает:
– Я говорил с Лео Варрусом.
По моему телу пробегают мурашки.
– И?..
– Он не отстанет.
Неудивительно, учитывая историю «Погибших ангелов».
– Думаешь, он правда опасен?
– Не знаю. Я попросил Майка помочь.
Если Сэм обратился к Майку, значит, все серьезнее, чем он говорит.
– И что же сказал Лео, отчего ты так разволновался?
– Он знает, что Ланни сейчас на встрече для будущих абитуриентов.
Я выпрямляюсь; мышцы напрягаются, рука сжимается в кулак.
– Он угрожал Ланни? – Мой голос переходит в рычание. Когда психи преследуют меня – это одно. И совсем другое, когда они угрожают моим детям, – я мигом превращаюсь в мать-медведицу.
– Не волнуйся, я попросил Майка отследить звонок Лео. Варрус сейчас в Калифорнии, так что опасности нет. По крайней мере, физической. Он просто хотел достать меня.
Хоть я и рада, что Лео далеко от Ланни, все равно не успокаиваюсь.
– Но ты же следил за нашей дочерью, – спорю я.
– Подумал, лучше перестраховаться, чем потом пожалеть.
Я оглядываю пустой внутренний дворик, вдруг почувствовав себя беззащитной. Ланни и Сэм слишком далеко – если что-то случится и им потребуется помощь, на то, чтобы добраться до них, уйдет несколько часов.
– Может, вы поедете к нам? Встретимся на севере Каролины. Безопаснее держаться вместе.
– Поверь, я бы тоже предпочел быть вместе. Но вряд ли сейчас для Ланни это оптимальный вариант.
– Безопасность – вот что главное для Ланни! – Я уже вне себя.
Сэм выдерживает паузу, прежде чем ответить:
– Теперь я не уверен, Гвен. Ты бы видела ее вчера вечером. Она улыбалась и смеялась – так свободно… Я едва узнавал ее. Она была так… счастлива. Раньше я не понимал, как сильно ей приходится контролировать себя дома. Она всегда на взводе, всегда в ожидании чего-то страшного. Ей необходимы эти выходные. Ей нужно попробовать, какая бывает жизнь. Узнать, что в жизни есть нечто большее, чем страх и бегство.
Я прикрываю глаза. Его слова ранят меня. Больно думать, что Ланни несчастна. Но пусть лучше несчастна, чем ранена или, хуже того, мертва.
– Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось, – добавляет Сэм.
– Знаю.
И еще я знаю: он прав. Я не могу вечно оберегать Ланни. Нельзя и дальше откладывать ее жизнь на потом из-за нашего прошлого. Она должна жить своей жизнью, несмотря на опасности. Иначе мы проиграем.
– Ты увидишь ее сегодня?
Его голос становится бодрее.
– Днем в ботаническом саду колледжа будет чаепитие для будущих абитуриентов и их родителей. Наверное, чтобы показать, на что уходит плата за обучение.
Я пытаюсь прогнать страх и паранойю из своего голоса:
