глаза и вдохнула аромат, получившегося чая.
- М-м-м, - протянула с блаженством. – Попробуй, - поставила чашку перед демоном.
- Вкусно, - улыбается он, делая глоток. – Тебе бы в чайной лавке работать. Мне кажется, у тебя талант, - сказанная Крисом фраза, кажется мне довольно искренней. Да и улыбка на его лице сейчас не выглядит как издёвка.
- Скажешь тоже, - отвечаю улыбкой на улыбку. Неужели лёд между нами начал таять? Хоть бы не сглазить. – А дай-ка я твой чай попробую.
Крис подвинул чашку на середину стола и быстро убрал руку.
- У тебя тоже неплохо вышло, - искренне хвалю парня. – Такой чай хорошо пить холодным в летнюю жару.
Мы замолчали, пристально глядя друг на друга.
- Скажи, а как действует мой амулет? Он причиняет тебе боль? – впервые я задумалась над этим. Хоть мне и хотелось оградить себя от горгульи, но специально причинять ему страдания я не желала.
- Можно и так сказать, - говорит он тихо и добавляет: - А если я скажу «да», ты его снимешь?
- Нет, - качаю головой. – Но постараюсь держаться на приличном расстоянии. Ты ведь говорил, что можешь улавливать мои эмоции даже издалека.
Крис предпочёл не отвечать, закидывая в очередную чашечку горсть чёрного чая.
- А расскажи мне о своих родителях, - прошу неожиданно даже для самой себя. – О настоящих, без выдумок. Какими они были?
Лицо Криса впервые с момента нашего знакомства сделалось грустным.
- Извини, - спешу сказать. – Я не хотела причинить тебе боль.
- Ты при всём желании не могла бы этого сделать. Ни морально, ни физически, потому что я не могу её испытывать. Хочу, но не могу.
Я молчала, пытаясь представить каково это. Наверное, очень странно и в какой-то степени страшно, когда хочешь скорбеть, оплакать потерю, но не можешь, потому что ничего не чувствуешь. Некий диссонанс мозга с душой. А Крис решил продолжить, хотя я не ждала от него.
- Мой отец был воином, а мама являлась дочерью крестьянина. Папа приметил её, когда она приносила в гарнизон свежие продукты. Она была уже обещана в жёны одному купцу, который заплатил за невесту большие по меркам крестьян, деньги. Он покупал у отца Иды оливковое масло, буквально грабя его, ведь оно стоило гораздо дороже. Отец влюбился в маму с первого взгляда, пытался расположить её к себе, но она боялась гнева своего родителя и того, что купец может окончательно разорить их семью, если разгневается. Отец говорил ей, что разберётся, что всё будет хорошо, ведь воинов все боятся и уважают, но мама была непреклонна. Она при каждой встрече напоминала, что жизнь воина – это ежедневный риск. Что они гибнут, а вдовы остаются оплакивать своих мужей. Говорила, что отец не может ей гарантировать, что завтра она не останется одна, да ещё с ребёнком на руках. Несколько недель мама держала оборону, пока отец не пошёл на отчаянный шаг. Её красота свела его с ума. Он даже думать не мог, что Ида достанется другому, поэтому улучил момент, когда она в очередной раз принесла оливки к стенам гарнизона и пошёл следом за ней. Он тенью сопровождал маму до оливковой рощи, а там взял силой… - Крис замолк и посмотрел мне в глаза.
Я оторопела. Неужели любящий человек может сотворить такое с любимым? Это же настоящее варварство!
- И что потом? - интересуюсь хриплым голосом, переваривая услышанное.
- Опозоренную женщину не возьмёт в жёны ни один уважающий себя мужчина. Иду бы заклеймили, а потом убили. В Спарте даже за измену ничего бы не грозило, но в Афинах были другие законы. Отец пришёл в дом Иды, ведя её заплаканную за собой. Семье ничего не оставалось, как отдать дочь в жёны воину.
- А что купец? Он наверняка отомстил?
- Не успел. Отец убил его.
- Если ты сейчас закончишь историю словами «и жили они после этого долго и счастливо», то я не поверю.
- Не получилось долго, - покачал головой Крис. – Через пять лет после того, как родители поженились, началась война со Спартой. И хотя отец ушёл со службы, ему пришлось защищать свои земли. Он погиб, а мама осталась с четырёхлетним сынишкой на руках без возможности прокормить меня.
- Ты хочешь сказать, что мама любила твоего отца после того, как он её изнасиловал?
- Она простила. И да, они любили друг друга.
Теперь я начала понимать всю глубину трагичности ситуации. Если Крис воспитывался в таком мире, то его поведение сейчас – это настолько милые сюсюканья, что мне бы полагалось прыгать от счастья. Он оправдывает свои поступки тем, что его прокляли, но на самом деле всё гораздо сложнее.
- И как вы выжили? – задаю очередной вопрос.
- Мама отдала меня на воспитание в военную академию, а сама продала своё тело, устроившись во дворец прислугой. Естественно, её красота не осталась без внимания, и она это отчётливо осознавала, когда шла туда.
- Это ужасно, - шепчу, ощущая, как по щекам катятся горячие слёзы.
- Тебе жалко её?
- Мне жалко и тебя, и её. Ты был невинным ребёнком и не заслужил подобной участи.
- Зато я стал выдающимся воином и смог поквитаться за смерть отца, - говорит Крис, как мне кажется, с гордостью. – Но за любой поступок рано или поздно приходит расплата, Лина. Я наслаждался своей силой и властью. К своим годам смог дослужиться до звания архонта и уже входил в правящую верхушку. Сам император отметил меня и сделал своим приближённым.
- Ты продал душу дьяволу задолго до проклятия, - говорю тихо. Нет, у меня нет цели обидеть Криса, я просто констатирую факт.
- Да. Но осознал это гораздо позже.
Глава 15
Какой ты настоящий, Крис? Не демон, а человек. Неужели ты настолько кровожадный, склонный к тирании монстр? Неужели считаешь нормой поведение своего отца? Если я пойму, что так и есть, то постараюсь сделать всё, чтобы никогда больше с тобой не встречаться…
Но сейчас всё выглядит довольно мило. Мы пьём приготовленный чай, едим печенье и болтаем о мелочах. Я пытаюсь понять этого загадочного мужчину, узнать его лучше и, возможно, хочу открыться сама. Я всё ещё боюсь Криса, но совсем не боюсь горгулью. Странный парадокс. Монстр для меня более понятен и
