class="p1">И крайне сожалею, что у меня света больше нет. Токсин и сам не знает, насколько прав: магия света способна на многое. Вот в даре иллюзий я что-то сомневаюсь…
Неправильно тут всё, вот что. Но вдруг я сумею пристроить к этому делу тьму?
– Пошли? – поднимается Ильин.
– Вы идите, а я… приду чуть позже, – отказываюсь, ощущая, что подергивания становятся всё наглее. – И нет, меня ждать не надо. У меня… аргх, бл… дела.
Когда парни уходят, наклоняюсь под стол и пытаюсь сковырнуть наглую тварь, которая залезла в штанину и уже впилась всеми своими кольцами-браслетами в район ляжки. Куда лезешь, сука?
Очень быстро понимаю, что отодрать руку можно лишь с куском ноги. Причём чем больше я стараюсь, тем выше она лезет. Убери пальцы, извращенка!
Так что одёргиваю штанину и топаю в казарму – определять в неё нового жильца.
Вот не было беды – поймал гоблин тритониху!
Мою «тритониху» даже на жарёху не пустишь. Зато огрести за неё можно так, что мама не горюй…
* * *
Через неделю после начала занятий в лагере наконец случается хоть что-то новенькое.
Пустяк, на самом деле. Но он вносит в наш быт хоть какое-то разнообразие.
– Кандидат Бородин! – как-то очень весело сообщает влетевший в столовку сержант Беляев. – Вам разрешено получасовое свидание!
Поднявшегося Токсина провожают завистливыми взглядами.
– Мамуля конфеток привезла! – нарочито тонким голосом пищит в полной тишине Палей.
Ржут все – но как-то нерадостно. Страшная штука – зависть. Лично я ярко представляю своего камердинера, который едва удерживает в руках полный пакет пирожков. И копчёной рыбы. И чего-нибудь сладкого, тут Палей прав. Никогда я не любил бабскую еду, но здесь её почему-то хочется так, что мозг плавится.
Кстати, за неделю моего пребывания в лагере Матвей не появился ни разу. И если рассказывать ему о тьме Карха я не собираюсь, то вот узнать о моих новообретённых врагах лишним не будет.
Мысленно делаю себе зарубку выяснить, где находится мой камердинер, и припахать его к прямой обязанности: заботе о тушке Никиты. Пусть и правда пожрать привезёт, что ли.
Нет, понятно, что трудности закаляют характер, а перловка с овсянкой страшно полезны. Но гарпячьи кишки! Сто килограмм кишок за пирожное я бы отдал, не задумываясь!
Дорогой ингредиент, между прочим…
Обед заканчивается молниеносно, и двадцать девять парней вылетают из столовки, будто их эти самые пирожные и ждут. И, конечно, торопятся они не абы куда, а поглазеть на свидание Токсина.
Свидание проходит в штабном здании, в специально отведённой комнате. К всеобщему счастью – с большим окном без занавесок.
Свободное время есть свободное время – и абсолютно никто не мешает будущим курсантам развлечься хотя бы так: подпрыгивая у окна штабного здания.
– Да у нас дыра в программе! Сегодня же включу прыжки в высоту, – с энтузиазмом обещает проходящий мимо Зверевич. – Явно ж вам не хватает!
Ноль реакции: то, что происходит в «комнате для посетителей», куда интереснее.
Отодвигаю от бетонного подоконника Данилова, цепляюсь, подтягиваюсь и крепко упираюсь локтями. Напрыгаться успею вечером, а зрелище пропускать… не. Оно вполне себе приятное.
Собственно, ничего интересного там не происходит. Сидят за столом друг против друга, разговаривают тихо – ни слова не разобрать. Даже за руки не держатся. Конфет, кстати, тоже нет.
Но явившаяся к Токсину девица заслуживает тщательного осмотра.
В девушке нет ничего необычного: худая и, кажется, плоская. Во всяком случае, под балахонистой толстовкой не видно, есть ли там вообще грудь. Русые волосы сплетены в простую косу – девственница-библиотекарша!
Потом девушка поворачивает голову к окну, видно пытаясь понять источник шума. Прыгают пацаны как бегемоты, чего уж там.
И я наконец-то вижу её лицо.
– Где-то я её уже видел, – задумчиво говорит пристроившийся рядом Юсупов.
Интересная девочка. Была у меня под командованием группа ассасинов. Ассасинок, н-на! Вот те выглядели так же. Плоские, без косметики, волосы собраны в такие плотные пучки, что лицо не наморщишь… В общем, не присмотришься – и не заметишь. Мимо пройдёшь.
А потом встретил я их в таверне – обмывали девочки премию за поимку очередной божественной крокозябры. И в буквальном смысле охренел от количества длинных ресниц, блестящих локонов, тонких талий, аппетитных бедёр и, чего греха таить, пышных сисек. И где только они всё это прятали?
На самом деле быть незаметным и незапоминающимся – это особый дар. Так что лапой Шанкры чую: девочка не так проста, как хочет казаться. Хотя парни об этом и не догадываются. Интересно, догадывается ли сам Токсин?
Она кривится и отворачивается.
А вот Токсин то и дело косится на окно и медленно наливается краской.
* * *
Проводив красотку на КПП, Токсин идёт в казарму. На пороге останавливается и показательно поднимает над собой пухлый полупрозрачный пакет. Конфеты.
Парни стекаются в казарму, как гоблины на запах подтухшей индюшатины. Токсин ставит на свою кровать пакет и лаконично говорит:
– На всех.
Особого расслоения в местном обществе, кстати, не наблюдается. Десяток шакалят подлизывают зады четвёрке мажоров – но в меру. Сортир по наряду никто ни за кого не моет. Аристо, стиснув зубы, справляются сами. А потому и ведут себя на удивление прилично. И сержанты-старшекурсники (отбывающие здесь не иначе как тоже взыскания), и старшины, поставленные над ними, и троица офицеров – короче, всё начальство раздавать наряды ну очень любит.
Да и не на кого аристократам расслаиваться. Разве что на законченных мудаков и нормальных парней. Но мудакам проявить себя тут довольно сложно.
Так что мы делим конфеты поровну, вне зависимости от личных отношений. И некоторое время слышится только радостный чавк. Вот что делают обычные конфеты, если ты неделями жрёшь одну перловку.
– Ка-айф!.. – тянет через некоторое время Палей. Но от полученного кайфа его пакостность никуда не делась. Он тут же добавляет: – Чё, Токсин, а даёт она хорошо?
Токсин резко оборачивается, но ответить не успевает.
– Я б сейчас тоже кому-нибудь вдул! – мечтательно продолжает Палей. – Чего бы и не твоей? И ничего, что плоская и невзрачная. На безрыбье, как говорится… Поделишься?
Едва успеваю моргнуть – а Токсин уже тычет Палею в зубы. Теперь по полу катается матерящийся клубок тел.
Конфеты понравились всем, поэтому разнимать их никто не спешит. Трепло этот Палей. Как там его по имени-то… Серж, кажется.
Драка продолжается. Токсин явно одерживает верх. Ну и отлично. Добро должно быть с кулаками. А княжич заслужил.
Вот только Данилов, Горчаков и Юсупов так не считают и присоединяются к Палею. Против четверых,
