чувство меры, но мера – это такое растяжимое понятие. Один раз Саша провёл приём и у противника разъединились суставные поверхности колена. «А ничего, Сань, это болевой приём, бывает, ты правильно его провёл, технически грамотно», – вот что сказал тогда тренер. Саша видел, что партнёру очень больно, переживал, но тут не барышни кисейные, тут бойцы. Всё правильно. Он и сам потом даже не мог сосчитать собственные травмы. Порванные мышцы и сухожилия он даже и не помнил. На обоих коленях были удалены мениски, пару раз он перенёс сотрясение мозга, выбивал большой палец на руке, повредил запястье. Но это было в прошлом. Саша перешёл в карате, которого как бы не существовало. Инструктора преследовались как гомосексуалисты или спекулянты. Считалось, что это не спорт, а убийство, и его распространение наплодит хулиганов. В начале 90-х так, к сожалению, и случилось. Однако в КГБ не дураки сидели, сотрудников стали негласно обучать. Андропов сам подписал приказ о внедрении карате в систему комитета. На приказе был гриф «совершенно секретно». И опять Саше повезло: его послали на Кубу изучать «оперативное карате», под руководством кубинского мастера Рауля Рисо. 78 год, их всего-то было 30 человек. В школе готовили спецназ для службы в Анголе и Никарагуа. Вот это была работа! Учили убивать без оружия. Он – офицер КГБ и ему положено по долгу службы, а вот правильно, что другим этого всего уметь не нужно. Что ж, коричневый пояс – это щекотало Сашино самолюбие. Его из группы получили только пять человек. Саша сам собою любовался. Пик формы и всё впереди!
Он потом несколько раз был на Кубе, выучился немного по-испански, полюбил сигары и трубки. Как же Саше там нравилось! Режим был довольно свободным. Вечером они с ребятами сидели на террасах кафе, цедили через соломку мохито и дайкири. Никакой грубой водки и тёмного тяжелого опьянения. Музыка, загорелые девушки в коротких светлых сарафанах. Девушки на него призывно смотрели, но только он не смел ничего себе позволить. Ставки были слишком высоки. Так бы и жил в Гаване, но в Москве его ждали дела.
Несколько раз Саша побывал в Японии. Там вот расслабиться не получалось, всё было слишком серьёзно. Японцы вообще серьезный народ, Саша так и не понял, понимают ли они вообще шутки. Да кто они-то? Те японцы, которых Саша знал, были сенсеи, которые научили его, что недостаточно только уметь бить, бой – это искусство. Он не шкуру в бою должен защищать, а мораль, справедливость и честь. Тренер – это учитель, послушание ему беспрекословно. Саша с наслаждением выучил массу экзотических слов: джесиндо, дзесинкан, тентайтенхо, сенчинсугикобо, хапоно ката… пинананы и найфанчины. Каты-позы: кенчикоате но ката, ката Эйленхо, Бо-Но ката, Ананку но ката, Вашу, Шинто, кайшикен. У каждой каты свой номер. Саша мог бы говорить об этом часами, да только было особо не с кем.
Сейчас после увольнения из органов он и сам не знал, о чём ему было приятнее вспоминать – об оперативной работе или о боях. Теперь ему казалось, что бои в его жизни сыграли большую роль. А что, Саше было чем гордиться: обладатель 4 дана дзюсимон шорин рю и окинава годсурю. Для непосвящённых это непонятные слова, но для тех, кто понимает… это звучит очень серьёзно. Когда Саша ещё служил, им не разрешали участвовать в открытых соревнованиях, для КГБ – карате не спорт, а сотрудники – не спортсмены. Да их и нельзя было выпустить, один раз попробовали на внутренних соревнованиях Динамо, но ужаснулись неумолимой статистике: на 119 участников пришлось 101 обращение к врачу, 52 нокдаунов и 11 глубоких нокаутов. Кому нужны были эти гладиаторские бои с таким исходом. Саша не знал, что делать. Ему хотелось учить других тому, что он умеет, но карате попытались запретить. Инструкторы открывали подпольные секции, стали работать каскадёрами. Саша до поры молчал, он знал, что бывшее начальство его просто посадит, учитывая его опалу. При этом ему было известно, что некоторые бывшие сотрудники и ногтя его не стоящие зарабатывают в подпольных секциях очень приличные деньги.
Потом запрет был снят, и Саша наконец стал тренером. Его стали повышать в звании, но это было ещё до увольнения. На пенсию он вышел полковником, хотя не считал, что это справедливо, хотел «большую» звезду и её отсутствие на парадном мундире, который Саша надевал раз в году на День чекиста, продолжало его злить, родная «контора» обошлась с ним несправедливо.
Тренировал он мастеров спорта, не ниже. Тогда ещё Саша сам выходил на татами. Приятное ощущение неуязвимости в толпе, но он не имел права применять свои навыки против обычного человека, он и не собирался, но всё-таки один раз пришлось это сделать.
На Манежной площади он оказался случайно. Ходил с женой в магазин «Подарки», а потом забрели на какой-то митинг. Кажется, это был День города при Ельцине. На площади толпились люди, с импровизированных эстрад пели, то здесь, то там виднелись милиционеры, и опытный Сашин взгляд отметил кое-где дежурных штатных сотрудников Комитета. Послышались крики, громкая ругань, боковым зрением Саша увидел клубок дерущихся тел. Он стоял совсем близко от чужой потасовки. Жена стала тянуть его за рукав, но Саша подошёл ближе, схватил за плечо коренастого татуированного парня, который с остервенением был своими коваными ботинками кого-то на земле:
– Парни, прекратите, как вам не стыдно. У людей праздник. Что вы не поделили?
– Эй, дядя. Ты что, тоже захотел? Нарываешься? Иди своей дорогой, пока цел. Это наши дела, пошёл вон, а то схлопочешь.
– Не надо, парень, так со мной разговаривать. Никогда не поступай опрометчиво.
– Что? Иди ты х… Не лезь к нам. В последний раз говорю. Давай по-хорошему, пока я добрый.
– Я сейчас милицию позову. Вы нарушаете порядок.
Саша стал оглядываться в поисках милиционеров, но странным образом все они куда-то подевались. Драка разгоралась. Чёрт знает что. В этот момент парень выкрутил Саше руку, и тогда уже больше не рассуждая, не стараясь усовестить противника, Саша провёл молниеносный приём, у парня сразу хрустнул плечевой сустав, он дико заорал от боли. «Боже, что я делаю? Будут неприятности». – «Саш, не надо, пошли быстрей отсюда!» – громко кричала жена. Парни, человек в общей сложности десять, стали сужать вокруг Саши круг. Мгновенный выпад и ближний парень провёл против Саши не очень правильный, низковатый Ёко, удар ребром стопы. Саша среагировал на автомате: перенёс вес тела на сзади стоящую ногу, и Ёко не достиг цели. Нападающий даже не
