смог удержать равновесия. Пока круг не замкнулся, Саша сделал несколько шагов назад и прислонился спиной к боку эстрады. «Они каратисты, но плохие, ещё и хулиганы, надо беречь спину». Саша встал в боевую стойку, в его арсенале были десятки болевых приёмов, но разве сможет он соразмерить свою технику с техникой этих идиотов. Чуть не тот угол наклона, не та глубина и он их убьёт. Двоих-троих точно успеет, и тогда прощай карьера. Никто не встанет на его защиту, это нормально. Контора не прикроет, нечего на это рассчитывать. «Саша, пойдем…» – жена тоже всё понимала. «Оставь ты это дерьмо. Подумай о нас, Саш». Саша, как ему казалось, легонько ударил высокого чернявого парня в цепях и наколках, потом ещё другого, этого гораздо сильнее, потому что в руке у него он увидел нож. Оба лежали на земле. Надо выбираться. Вокруг них толпа поредела, люди испугались. Черт, испугались его. И что полез? Не дай бог на службе узнают! Им не докажешь, что им угрожали, он полез… Не имел права, а полез. Идиот. Жена тащила его за руку к переходу, Саша послушно пошёл за ней, и обернувшись увидел, что вокруг лежащих на земле парнях опять стянулся народ и подошли дежурные оперативники. Спускаясь в переход, Саша боялся услышать: «Гражданин, гражданин, остановитесь, предъявите документы», – но никто их не остановил. В вагоне он полностью расслабился. И что на него нашло. Он был не на службе, удостоверения у него с собой не было, да даже если бы и было, то что? Он не имел права применять свои профессиональные навыки вне рамок спецоперации. Сейчас бы составляли протокол, а он бы сидел в наручниках в автобусе. Ужас.
Такая ситуация сложилась с Сашей только раз в жизни и оставила самые неприятные воспоминания. Карате сделало его смелым, уверенным в себе, он умел делать то, что практически никто, кроме нескольких десятков товарищей, делать не умел, это было приятно. Не стал он инженером, что ж, инженеров тысячи, а таких как он несколько десятков на планету. Саше было приятно так думать. А ещё на его карате ловились женщины. Они видели его на татами. Да куда бы они от него делись? Координированный, твёрдое пропорциональное тело, прыгучесть мячика, растяжка, как у танцора, молниеносная звериная реакция. Вот какой он тогда был.
С женщинами у него вообще-то всё началось поздно, после двадцати. Всё-таки его воспитали в строгости, и Саша очень долго боялся не понравиться родителям, разочаровать их. Он рос романтическим юношей, мечтал о любви, да о любви, а не просто о сексе. Ему даже само слово «секс» казалось неправильным, каким-то грязным. Он понимал, что несовременен, втайне гордился своим рыцарством, но собственная неопытность тяготила его, начала казаться стыдной. Он понимал, что женщины – это потрясающее приключение, без которого нельзя обойтись, нельзя жить. Тем более, что его развитое спортивное сильное тело требовало своего. Саша хотел близости с женщиной, ждал её, но жизнь его была уже настолько упорядочена, что случай не представлялся.
В июле Саша отпраздновал двадцатилетие, а в августе попал в Сочи, где поселился у друга из института, денег ни на какие путёвки не было. Вот там он и познакомился с тёткой, он её потом так мысленно и называл, намного старше, может, лет на двадцать. Саша несколько раз приходил к ней в Дом отдыха, где они украдкой, в отсутствии соседки, предавались любви на узкой скрипучей кровати с панцирной сеткой. Тётка висла на нём, пыталась уговорить его ходить с ней на пляж, вечером в кафе, но Саша отговаривался, показываться с ней на людях ему особо не хотелось, разница в возрасте была слишком очевидной. Потом она уезжала, и он проводил её на вокзал, донёс чемодан до перрона. В Самаре тётку встречал муж, фотографии которого она Саше показывала. Никто никого не обманывал: Саша для тётки был курортным романом, а она для него пробой пера. Проба пошла Саше на пользу, он как-то успокоился. Зимой этого же 71 года он попал с травмой в больницу и там познакомился со своей будущей женой. Его ровесница, стройная яркая брюнетка, немного экзотичная, совершенно неславянского типа. Саша тогда ещё не знал, что ему такие и будут нравиться. Она стала считаться его невестой, провожала в армию, дождалась, в 72-м у них родился сын Денис. Саша женился не потому что она залетела, а потому, что любил. Когда он привёл свою девушку знакомиться с родителями, пришла и её мать. Он помнил тот вечер: бутылка водки, винегрет, колбаса, они принесли торт. Будущая тёща судорожно схватила рюмку, и они все увидели, как у неё тряслись руки. Она почти не ела. Типичное поведение алкоголика. К концу вечера всё стало совсем плохо, и когда Саша, проводив свою будущую жену до метро, вернулся домой, родители принялись отговаривать от женитьбы. Мама говорила, что надо подождать, а папа всё повторял, что она алкоголичка. Саша видел, но значения этому не придавал. Он же не на маме женился, а на дочке. Жить они пошли к её родителям, так как свои дали ему понять, что у них не получится, чтобы Саша даже не рассчитывал. Ну, что ж, Саша стал жить с её матерью и отчимом. Счастлив он был недолго. Марина напивалась пивом, которое отчим приносил из ларька в большом бидоне. На Сашины просьбы не пить, Марина отвечала, что она – кормящая мать, а пиво – первое средство для молока. Мама была права: жена любила выпить, быстро пьянела и делалась неприятной. Саша старался не обращать внимания. Марина была красива, на неё оглядывались мужчины. Но это было на улице, а в компании друзей он её не водил, не мог контролировать, сколько она пила. Маленький сын всё чаще и чаще проводил время у его родителей, которые печально на него смотрели, но ни разу не вспомнили о своём «мы тебе говорили». Они, конечно, обо всём догадались, но молчали. Маленького Дениса с ясельного возраста отдавали на пятидневку. Саша мучился, что редко видит сына, что ему плохо в яслях, но Марине это было, похоже, всё равно. Она стала куда-то исчезать, не ночевала дома. В 76 году Саша понял, что с него хватит. Перед этим он с большим трудом и унижениями определил жену на лечение, но она приехала домой буквально через пару дней, пьяная и дурно пахнущая. Саша ударил её и в тот же вечер ушёл. Он ехал на метро к родителям и обдумывал,
