Тамару передали.
Не успеваю договорить, как свет фонаря в дверном проёме загораживает высокая фигура. Ещё не видя, кто это, я почему-то точно знаю, кто именно пришёл.
— Знаешь поговорку? — Санька смеётся, а я вдруг резко хочу пить, прятаться и танцевать.
Выбираю последнее и тяну подругу с собой, чтобы затеряться в толпе. Девчонки в основном у нас высокие, поэтому нас в середине площадки не должно быть видно.
Как раз тетя Люда ставит кассету «Руки вверх» и начинается настоящая бесячка. Несколько парней присоединяются к веселью, и я даже опасаюсь, что старый клуб не выдержит такого напора.
— Смотри, — вот почему Сашка успевает смотреть по сторонам, а я нет?
Поворачиваю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд Барсова. Одна его рука на талии невесты, а вторая засунута в карман джинсов.
Сглатываю, вынужденная признать, что в простых штанах и футболке он выглядит каким—то нереальным. Как будто актёр популярного сериала решил проветриться и заскочил на минутку.
Модная стрижка, смуглая кожа, прищуренные глаза… И татуировка, которую я раньше не заметила. В свете мигающей светомузыки не рассмотреть, но мне кажется, на его шее я вижу морду дракона.
А, может, мне просто кажется.
Киваю, не выдержав долгого зрительного контакта, и отворачиваюсь.
— Выйду, ладно?
Торопливо пробираюсь к двери и сразу спрыгиваю со ступенек, прижимаясь разгоряченной спиной к кирпичной стене. Свет фонаря до меня не долетает, поэтому могу постоять никем не замеченная.
Перевожу дыхание, не вовремя вспоминая настойчивые губы Барса… А ведь я когда-то даже загадывала желание, чтобы в день моего совершеннолетия он пригласил меня на танец, поцеловал…
Только вот в желания и деда Мороза я давно перестала верить. Наверное, вера в чудеса ушла вместе с папой. Он дарил нам праздники, всегда находил нужные слова, утешал…
— … для моей лучшей подруги. Я знаю, что ты слышишь. Для тебя, Васька!
Дверь открыта и Сашкин голос, усиленный микрофоном, долетает прекрасно.
С первых же нот понимаю, какую песню она выбрала. Надо бы зайти, но я остаюсь, чтобы в одиночестве пережить эмоции.
Te marchaste sin palabras, cerrando la puerta,
Justo cuando te pedía, un poco más.
El miedo te alejó del nido, sin una respuesta,
Dejando un corazón herido, dejándome atrás.
© Natalia Oreiro — «Me Muero De Amor»
— Спряталась? А я нашёл…
Тихий-тихий шёпот и горячие руки, что прижимают к себе, пугают в первый миг, а потом тело поддаётся очарованию. Любимая песня, темнота, звёзды…
Почти, как в глупых детских мечтах…
— С днём рождения, Цветочек. Потанцуем?
Не дожидаясь ответа, Барс начинает двигаться, покачивая нас в такт мелодии. Склонив ко мне голову, ведёт носом по волосам. Оказавшись около ушка, напевает слова, вызывая мурашки.
Внутри меня всё замирает от странных чувств. Я рада и… Боюсь? Жду?
Хочу спросить про невесту: не со мной, а с ней он должен танцевать. Но Андрей всегда поступает по-своему.
— А ты? Ты поздравишь меня?
— Я? — как так получается, что свой ответ шепчу ему в губы?
Между нами жалкие сантиметры, которые он сокращает. Орейро поёт припев, мы кружимся, а губы Барса соединяются с моими…
Это неправильно… Запретно… Так быть не должно…
Хочу оттолкнуть, но лишь сильнее притягиваю к себе, приоткрывая рот.
— Ох… Ааандрееей…
*Исп. — No Doubt «Don’t Speak»
*Исп. — «Сектор Газа» «Лирика»
*Исп. — Natalia Oreiro «Me Muero De Amor»
Глава 15
Лето 1998 год. Андрей.
Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж…
Королева играла — в башне замка — Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил ее паж.
Было все очень просто, было все очень мило:
Королева просила перерезать гранат,
И дала половину, и пажа истомила,
И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.
А потом отдавалась, отдавалась грозово,
До восхода рабыней проспала госпожа…
Это было у моря, где волна бирюзова,
Где ажурная пена и соната пажа.
© гр. «Каролина» (на стихи И. Северянина) — «Это было у моря»
Полезный сон в гамаке сегодня не случился: ночной дождь спутал планы. Пришлось нехотя, но всё же идти в дом и терпеть вечернее нытьё Маринки. Мне бы поговорить с ней, но речь надо проработать, приведя железобетонные аргументы. Пока получается морозиться.
Получалось…
Просыпаюсь я в диком напряжении от того, что творил во сне с одной рыжей врединой. Такой реальный был сон! Мне даже чудились прикосновения, от которых, собственно, и проснулся.
Не почудились.
— Ты чё тут? — не особо приветливо стряхиваю со своего тела руки Маринки, нарядившейся…
Чёрт, сразу так и не разберешься, что на ней.
— У деда в сарае, что ли, стащила? — ржу, перекатываясь на бок, не позволяя себя касаться.
Если не присматриваться, то реально похоже на рыболовную сетку.
— Дурак! Это пеньюар.
— Чего?
— Халат такой. Вообще-то я тебе подарок приготовила, а ты…
— И где он? — демонстративно обшариваю глазами спальню. — Подарок?
Так-то я понял, куда ветер дует, но не вставляет. Вот не хочу, как отрезало. Другую хочу обнимать и целовать. Карамельным запахом дышать хочу…
— А сколько сейчас? — тяну с тумбы наручные часы и присвистываю: мне же к ювелиру надо, времени впритык уже. — Поздравления откладываются на неопределенный срок. И оденься, а то деда удар хватит, если увидит.
— Твой дед, — Савельева обиженно дует губы, — нормальный мужчина. В отличие от некоторых.
— И очень любит свою жену, — добавляю, запрыгивая в шорты. — Иди, Марин. Мне ехать надо.
— А куда? Ты не предупреждал.
Собираюсь ляпнуть, что на ферму, но тут взгляд цепляет краешек журнала, которые раньше собирала Натка.
— К врачу поеду, — скорчив скорбную мину, выдаю. — Акклиматизация у меня. Не могу ничего. Сама же говоришь, дед и то крепче оказался…
Нет, от выражения лица Маринки можно ржать до слёз, но я держусь. Закусываю губу и типа дрожащим от смущения голосом продолжаю развивать тему.
Сам себе не верю, что несу всю эту чушь, но она работает! Савельева подхватывает мою футболку, натягивая её поверх сетки. Ещё и лепечет извинения, что она в таком виде, когда у меня серьезная проблема.
Неплохая она девчонка, в принципе-то. Просто не моя. Точнее, как бы ещё моя, раз мы не разошлись официально, но не моя в том смысле…
Не люблю, короче.
«А кого люблю?» — задаю
