себе вопрос, прикручивая скорость ручкой, несясь на новеньком моцике по лесной дороге. Решил сократить путь, объехав аварийный участок. На бэхе сюда не сунешься, а мотоцикл везде пройдет.
Дед как выкатил, я слёз не смог сдержать, хоть и знал. Отец с матерью как раз позвонили, тоже поздравили. Тепло так вышло всё! И сразу подумалось: ну поехали бы мы за бугор и что? Провели бы месяц в номере и на пляже, в перерывах пополняя Маринкин гардероб? Она бы точно радовалась, а я бы задыхался, не зная, что могу дышать полной грудью.
Останавливаюсь на повороте и делаю паузу, на полном серьезе решив подышать спокойно. Пахнет разогретым можжевельником и дубом. Совершенно особый запах солнечного юга, которым пропитан буквально каждый метр леса.
Капелька атмосферы: дорога, по которой «срезал» путь Барс. В ТГ—канале, кому интересно, есть визуал сосны, где стояли велосипеды, и от которой начинается та самая тропинка к морю.
Расслабившись, вновь думаю о том, что хотел бы сейчас здесь сидеть не один, а с Василисой. Прижал бы её к ближайшему стволу дерева и целовал, пока бы не попросила пощады. И то не отпустил бы, мне кажется. Если уж мысленно сложно разжать руки, то что будет, когда она в эти руки попадёт?
* * *
— Я на этом не поеду, — цедит Савельева, тыкая пальцем с яркими ногтями в железного коня.
— Не вопрос. Иди пешком или оставайся дома.
— Идиот, — тут же прилетает ответ, но градус злости резко снижается, стоит мне оседлать мотоцикл. — Андрюш, ну что случилось? Я же чувствую… Ты из-за болезни, да? Приехал мрачный, ничего не рассказываешь…
Про «болезнь» я забыл. Нет, серьезно, забыл, погруженный в размышления, когда и как преподнести Василисе подарок.
«Что случилось?» — резонный вопрос. Вася случилась, но прямо же не скажешь… хочется сказать, но уродские обстоятельства и беспокойство за семью связывают по рукам и ногам.
Савельев не из тех, кто отпустит на все четыре стороны. И сам он головорез, а его брат того хуже. Лидер группировки, которая держит под собой не просто район, а город-миллионник.
— Переживаю, — буркаю, выжимая сцепление. — Так ты едешь или пешком? Тут недалеко.
Маринка пыхтит, но все-таки залезает сзади, намертво вцепившись не только в футболку, но и кожу.
— Полегче, Марин, мы ещё не тронулись, а ты уже шкуру спускаешь, — кое-как ослабляю её хватку и стартую, огласив тишину двора громким рёвом.
Зверь, а не машина! Мечта просто!
На мечте за пару минут доезжаем до клуба, вокруг которого тусит народ. Времена меняются, а центр разборок, встреч, переживаний, знакомств тот же.
Здороваюсь, принимаю поздравления, обмениваюсь рукопожатиями и хлопками по плечам со старыми знакомыми. На Савельеву косятся с интересом. Кого-то она уже знает по пляжным посиделкам, но в этой атмосфере ночного гуляния она не выглядит белой вороной, что и самой Маринке нравится. Я готовился, если честно, к новым капризам, а она ничего — пританцовывает на улице.
— Пойдем, покажу тебе центр нашей вселенной. Раньше здесь и киношку крутили, и праздники устраивали.
Всё, кстати, забываю спросить бабушку, почему сейчас они не собираются пореветь над тяжёлыми судьбами героев Болливуда.
— Прикольно, — осмотревшись в дверях, Савельева тянет меня сразу в толпу танцующих.
Я только и успеваю заплатить за билеты бессменной тёте Люде. Отказываюсь от сдачи, обеспечив себе бесплатный проход на несколько лет вперёд. Меня сейчас другое волнует: бабушка обмолвилась, что Василиса тоже собиралась на танцы. И где она?
Протискиваемся ближе к центру, продолжая здороваться со знакомыми. Маринка уже откровенно скучает, подкручивая бёдрами под музыку. Я же шарю по толпе и торможу, когда выхватываю яркие медовые пряди, красиво переливающиеся в лучах светомузыки.
Невысокая фигурка, обтянутые светлыми брюками ножки, белая майка на тонких лямках… Сглатываю слюну, стреляя взглядом по сторонам: кто ещё смотрит на неё. Таких немало!
А Васька, как специально, соблазнительно выгибается, руки поднимает так, что грудь выделяется. Аккуратная такая, манящая…
— Андрей, ты куда смотришь? — Савельева дёргает за локоть, а я моргнуть боюсь, потому что Василиса тоже смотрит.
Мы как шпаги скрестили и очень важно, кто же первый сдастся.
Она отворачивается, шепчется с подружкой, а я вынужден придумать очередную отговорку для «своей» в кавычках девушки. Кто бы знал, какой сволочью я себя сейчас ощущаю!
Ещё противнее становится от того, что Василиса сбегает, а я не знаю, куда и с кем. Вдруг у неё есть парень? Как-то не задумывался над этим раньше, а сейчас понимаю, что вопрос жизни и смерти.
— Марин, я сейчас, — не глядя на неё, тороплюсь к выходу.
Выскакиваю на крыльцо и ничего не вижу. Точнее, вижу, но не Ваську.
И кого о ней спросить, тоже не знаю.
Спрыгиваю, поленившись спускаться и чуть ли не ору в восторге! Василиса стоит, прислушиваясь к голосу в клубе, а меня только она интересует. Обнимаю сзади и несу чушь, которую сам не запоминаю.
Ладони, как намагниченные, ложатся на тонкую талию. Даже не тонкую, а хрупкую. Проверяю и офигеваю от осознания, что практически могу сомкнуть пальцы, обняв её.
— Потанцуем? — выдаю осознанное и тут же качаю нас, сообразив, что играет медляк.
«Мало! Мало! — кричит внутренний голос. — А как же днюха?»
Я обещал себе, но иногда, наверное, можно и проиграть бой. К тому же, с собой бороться тяжелее всего. Тянусь к зовущим губами попадаю в личный рай!
Пробую сладкий вкус, пью дыхание, прижимая Василису к себе ближе и ближе. Темнота удачно скрывает нас от всех, а музыка обволакивает волшебной дымкой. Внутри просыпается романтик, желающий продолжить эту сказку. Сам себя не узнаю, но от шёпота Цветочка, от того, как она произносит моё имя, меня ведёт. Спиртное — не моя тема, но сейчас по ощущениям во мне кипит конкретный градус!
— Васька, маленькая, — хриплю, и снова касаюсь её губ. — Карамельная…
Вкус конфет, запах конфет… Мистика!
— У меня для тебя, — оторвавшись с трудом, — есть подарок.
Одной рукой продолжаю гладить позвонки, второй же нащупываю в заднем кармане украшение. Кулон в виде карамельки, который вчера увидел, идеально подошёл. Но мне захотелось сделать его личным. Только Василисиным.
Потому и заказал гравировку: букву «В» с красивыми вензелями.
— Тебе, — протягиваю на ладони, но не даю рассмотреть.
Разворачиваю спиной к себе и сам надеваю на шею. Теперь спина Васи прижата к моей груди. Мои
