что, если… столкнуть их? Если не дать Волку больше чем нужно? Вода дарит покой в моменты великой боли… и поражение для волка — величайшая боль».
* * *
Сови сидел на каменной границе стоянки, подстелив под зад в несколько раз сложенную шкуру, у самой тропы, идущей сквозь бор. Он глядел вдоль истоптанной земли, прося Белого Волка об одном — только бы на этой тропе не появился Ив. Но Белый Волк никогда не отвечал ему. Ни разу.
За его спиной звучала какофония из привычных звуков: треска костров, криков женщин и звонких голосов детей, стука камней и глухих ударов о задубевшие шкуры. Вся стоянка была заполнена шалашами и очагами, граница постепенно стиралась, и у края уже выжигались стволы, чтобы освободить место для новых шалашей.
Это была совсем не та стая, коя была здесь в прошлый год. Теперь здесь были медведи, олени, все те, кто отбросил свои шкуры, чтобы натянуть волчьи. Он остался последним стариком. Старейшины ушли на Ту сторону один за другим. Кто-то не нашёл воздух во сне, другой оступился на тропе, третий не согласился с Вакой.
— Варм-Ор… Сильнейший и мудрейший волк. Ху-ху… — его губы не изогнулись в улыбке, это был смех, полный скорби и боли, — Ты взял всё, что желал. Но тебе оказалось этого недостаточно. Когда же ты насытишься? — всё продолжал он задаваться одним и тем же вопросом.
Он вытер дрожащей рукой щёки, ощутил, как чёрствая кожа оцарапала веки до боли. Каждый день, всякую ночь, он думал — что я должен был сделать? Мог ли я убить Ваку тогда, раньше? Мог ли помочь Иву больше? И как могу помочь сейчас?
Сови не позволял себе в мыслях, называть Ваку — Варм-Ором. Он не считал его сильнейшим. Не считал мудрейшим. Но, он знал одно, Вака — хитрейший из волков. И когда он найдёт Ива, непременно сделает всё, прольёт так много крови, что даже Чёрный волк позавидует — но схватит его. Пленит, как тех же оленей, змей, людей снегов…
— Волки уже рыщут всюду. Он найдёт тебя, Ив. Ты готов? — говорил он, глядя сквозь кроны.
Но ответа не было. Его было некому дать.
И неожиданно, будто не случайно, углядел силуэт. Кто-то бежал в сторону пещеры. Сови прищурился, обтёр слезящиеся глаза и углядел Нока из оленей.
«Если „нос“ бежит так быстро, значит, они взяли много, — подумал сначала Сови, а потом: — Или нашли того, кого долго искали». — и всё внутри старика сжалось, словно он впервые встретился в лесу с медведем.
И ноги сами понесли его вперёд. Он бросил посох и побежал на встречу. Ему не хотелось слышать того, что скажет Нок. Он не желал верить, что он несёт именно эту весть. Но когда молодой олень замедлился, перешёл на шаг, а затем остановился в паре метров, Сови увидел глаза юноши. И в них уже был ответ.
— Ив? — спросил Сови.
— Да, — кивнул Нок.
* * *
Вереница людей с тюками, волокушами, протискивалась через шалаши и очаги. Такра со страхом озирался, вокруг не веря своим глазам. Здесь были десятки людей. Он никогда не видел настолько большой стаи. Ни разу в жизни, даже у Скалы не собиралось столько соколов, сколько волков было у пещеры.
«Почему их ноги связаны?» — не понимал Такра.
Некоторые женщины, дети и даже юнцы — были с перевязанными ногами. Жёсткие верёвки связывали одну с другой, но так, чтобы можно было сделать шаг. А вот бежать с такой верёвкой уже не сможешь. И в отличие от большинства на их шеях не виднелись волчьи клыки, кои Шако, Вака и другие — будто выставляли напоказ.
Почему?
— Волки вернулись с охоты! Сегодня птица! — громко, став у большого костра, объявил Вака, обведя руками Такру и остальных соколов, — Много шкур! Мяса! Да старых женщин принесли!
ХА-ХА-ХА — раздался смех, волной, прокатившейся по стоянки. Люди окружали вереницу, кто-то уже стягивал шкуры с волокуш, другие рассматривали кости, третьи — соколов.
— Птицы-то чахлые! — бросил кто-то.
— Женщины и не понесут уже! — крикнул другой.
Кто-то дёрнул Такру за рукав. Тот не удержался на ногах, упал. Понял, что с него уже стягивают шкуру.
— Эта мне пойдёт! — голос был мужской, тугой.
— Псол! Блось! — рявкнул Шако и ногой ударил охотника в плечо.
Тот выпустил шкуру Такры, перекрутился по земле и едва не угодил в очаг.
— Хосес молду как у меня⁈ Ха-ха! — рассмеялся Шако.
Такра тут же подобрался, несколько рук, тянувшихся к нему, отпрянули.
— Делись, Шако! Я шкуру змея тебе дал! — выплюнул охотник.
— Шамана не трогать. Даже шкур его, — врезался голос Ваки. Тот уже приблизился, — Он принёс великий дар Варм-Ору.
Всё вокруг вмиг стихло. Глаза всей стаи устремились на Такру. Он постарался сделаться важным, но не больше, чем необходимо.
Из-за высокого, украшенного множеством разноцветных бусин и рыжей охрой шалаша, вышла женщина. В руках у неё была связка сушёных грибов, а в другой — нож из чёрного камня. И она приблизилась так стремительно, что Такра дёрнулся назад, думая, что сейчас она вонзит в него нож.
— Ты нашёл его, медведь⁈ — выплюнула она в лицо Ваки.
— Тише, женщина, — прошипел тот в ответ.
— Не забывай, с кем говоришь… Нашёл⁈
И Такра понял, кто эта женщина.
— Иди к Варм-Ору. Там скажу ему. Ита… — спокойно ответил Вака.
— И ты! — взвизгнул Шако позади и ухватил за волосы Кай-Хака.
Оттого Такре уже не было пользы. Он совсем потерял разум из-за ягодной воды. Только бы никто не рассказал об этом. И он глазами пробежался по женщинам и детям. Остановился на Инте. Та уже скинула тюк под ноги и смотрела на Такру. Кивнула едва заметно. И он подумал, что она уже обо всём позаботилась.
«Хорошо, что я не убил её, когда мог». — подумал Такры, вставая и поворачиваясь к пещере.
У входа, там, где был тамбур из шкур, он увидел старика, измазанного охрой, с косами, с вплетёнными костями и бусинами и резным посохом в руках.
«Вот и их шаман». — понял Такра.
Тот говорил с юнцом, которого постоянно пинал Шако. Как его звали? Наг? Нок. Точно. А чего же лицо у шамана нерадостное? И тот рассказывает, тараторит. Старик внимательно слушает.
— Идём, — прервал его размышления Вака, — В пещеру. Будешь говорить с Варм-Ором.
* * *
Нок никогда не боялся пещер. Они даровали защиту, спасали от ветров и дождей, укрывали от зверя. Но эта пещера всегда пугала его так, как не пугал самый тёмный
