У нее перехватило дыхание. Через открытую дверь она увидела высокого красивого джентльмена, склонившегося к худенькой седой женщине в меховой накидке.
Сильвия сразу узнала его. Он стоял в противоположном конце зала, элегантный и очень красивый. Его фрак превосходного качества плотно облегал широкие плечи и подчеркивал тонкую талию. Вьющиеся черные волосы блестели под ярким светом свечей.
— Хилтон Кортин! — выдохнула Сильвия, чувствуя, как у нее кружится голова. Он был гораздо красивее, чем она его запомнила. Сейчас она ни капли не сомневалась в правдивости слухов о его победах в любовных делах.
В зале не было ни одной женщины, молодой, старой, дурнушки или хорошенькой, одинокой или замужней, которая бы не ощутила его присутствия. Леди в десятки раз опытнее и искушеннее, чем Сильвия Фэрмонт, не могли оторвать взглядов от этого пользующегося дурной славой мужчины, о шальных выходках которого говорили во всех салонах, и который к тому же прославился как потрясающий любовник.
Хилтон вошел со своей бабушкой в зал, обмениваясь рукопожатиями со старыми знакомыми. Он внимательно оглядел всех присутствующих. Наконец его взгляд достиг Сильвии. Хилтон увидел потрясающе красивую молодую женщину. Она была выше своих подруг и гораздо красивее их. Он продолжал смотреть на нее, и вдруг его глаза расширились от удивления: он узнал ее.
Она мило улыбнулась ему, и Хилтон непроизвольно напрягся, как зверь перед прыжком. Он медленно отвел взгляд и оговорил о чем-то с бабушкой, но все его мысли были заняты темноволосой красавицей с золотистой кожей.
Сильвия уловила в его взгляде интерес к ней. Польщенная его вниманием, она почти не слышала болтовню подруг.
— Этот красавчик посмотрел на тебя, Сильвия! Ты его знаешь? Он друг Рэндольфа? Ты можешь представить нас ему?
— Гм-м, — промычала Сильвия. Ей очень понравилось, что он посмотрел на нее, но она тут же вспомнила, какой дурочкой он ее выставил в один прекрасный летний день в Новом Орлеане. Он сказал ей, что она ребенок, и он бы с удовольствием отшлепал ее. Сильвия улыбнулась.
«Сейчас я уже не ребенок, мистер Хилтон Кортин, — мысленно сказала она ему. — Я женщина, и вы не можете отрицать этого. Еще до того как закончится этот вечер, мой любезный друг, вы попытаетесь поцеловать меня — именно так, как мне хотелось, чтобы вы поцеловали меня и тот день в Новом Орлеане. Вам до смерти захочется поцеловать меня. Я сделаю вид, что позволю вам, но в последний момент рассмеюсь вам в лицо!»
— Сильвия, ответь нам! — Невысокая блондинка тронула ее за локоть.
— Что? Простите, я…
— Ты знаешь этого джентльмена?
— Какого, Вивиан?
Вивиан только вздохнула.
— О Господи, — прошептала круглолицая брюнетка, — он идет к нам.
Сильвия сглотнула и приказала сердцу успокоиться. Встряхнув локонами, она открыто посмотрела на мужчину, целенаправленно пробиравшегося сквозь толпу к ней. Ее пальцы сжали бокал с фруктовым пуншем.
Хилтон надеялся, что, никто, включая и объект его внимания, не сможет прочитать его мысли. Эта девчонка околдовала его. Необыкновенная золотистая кожа, блестящие каштановые волосы! А какой рост! Богиня, возвышающаяся над окружавшей ее стайкой малорослых невзрачных женщин. Его взгляд пробежался по ее лицу и спустился ниже, отметив попутно изысканный цвет ее нарядного бархатного платья. Оно подчеркивало тонкую талию и полную высокую грудь. Он чуть не задохнулся от восторга. Ему нестерпимо захотелось покрыть поцелуями ее стройную лебединую шею.
Их взгляды встретились.
— Мисс Фэрмонт.
— Мистер Кортин.
— Я с трудом узнал вас, Сильвия, — сказал он с нежностью в голосе, и Сильвия почувствовала, как у нее по спине побежали мурашки, когда она услышала этот приятный баритон, который так хорошо помнила.
— Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в Новом Орлеане, мистер Кортин, — пытаясь изобразить улыбку пересохшими от волнения губами, пролепетала Сильвия.
— Даже слишком много, — ответил он, беря бокал из ее оцепеневших пальцев и ставя его на поднос проходившего мимо официанта. — Вы позволите? — Он кивнул в сторону танцующих.
— С удовольствием. — Она протянула ему дрожащую руку.
Бросив победоносный взгляд на онемевших подруг, она позволила ему увести себя.
Хилтон Кортин вел ее за руку по скользкому паркету, с такой легкостью и грациозностью лавируя среди гостей, какие трудно было подозревать в этом высоком мужчине.
Сильвия уже стала достаточно взрослой женщиной, чтобы распознать огонь в горящих глазах Хилтона. Вне всякого сомнения, она вызвала в нем интерес. Он больше не считал ее ребенком. Теперь все будет по-другому. Не пройдет и получаса, как он захочет ее поцеловать.
Она улыбнулась ему очаровательной улыбкой и посмотрела на белый шрам, рассекавший его левую бровь.
— О Господи, мистер Кортин! — воскликнула она.
— Зовите меня Хилтон, дорогая. В чем дело?
— Ваша бровь. Вы получили этот шрам в тот день, когда спасли меня на причале в Новом Орлеане?
Облизав губы, она стала ждать от него ответа, который, ей казалось, должен был прозвучать примерно, так: «Это ваша метка на мне, мисс Фэрмонт» или: «Я боготворю этот шрам. Он напоминает мне о вас».
Именно так сказал бы Рэндольф. Или Билл Грейлорд. Или Джейк Робардс. И даже Томми Мейсон, Да и еще с десяток джентльменов, которые ухаживали за ней.
— У меня множество таких шрамов, — ответил Хилтон с ленивой улыбкой, играя ее изумрудным кольцом.
— Это мероприятие важно для вас, потому что вы обеспокоены судьбой техасцев, мистер Кор… Хилтон? — спросила Сильвия, стараясь скрыть разочарование.
— Да. — Лицо Хилтона стало серьезным: он подумал о своем друге Крисе Кемпбелле, который готов пожертвовать жизнью, лишь бы одержать победу над мексиканцами.
— Я тоже хочу помочь техасцам.
На лице Хилтона снова появилась улыбка.
— Ваши родители здесь?
— Нет. Моя мама больна…
Хилтон облегченно вздохнул. Он с удовольствием смотрел на сиреневый бархат, виднеющуюся из-под платья нижнюю юбку, вдыхал аромат жасмина и наслаждался веселой девичьей болтовней.
Они не замечали никого вокруг и смотрели только друг на друга. Сильвия без умолку болтала, а околдованный ею Хилтон кивал, улыбался, позволяя ее чарам прочно укрепиться в его сердце. «Я так скучаю по „Ривербенду“, что хоть плачь… Что? Нет-нет, я пока не нашла сокровища, но наступит день…»
Сильвия продолжала болтать, стараясь очаровать Хилтона. И именно по этой причине она ни словом не обмолвилась о Рэндольфе Бакстере и умолчала о том, что скоро состоится ее помолвка.
Хилтон говорил мало, но его горящий взгляд притягивал Сильвию, и ее бросало то в жар, то в холод. Она торжествовала победу и была абсолютно уверена в том, что после окончания танца он не выпустит ее из своих объятий. Но он всего лишь сказал:
