— Дорогая, мне кажется, вы немножко похожи на меня. Стоит вам чего-то захотеть, и вы начинаете этого добиваться. Я не думаю, что это плохо.
— Но я помолвлена. Я люблю Рэндольфа.
— Я знаю.
— Тогда как я могла…
— Боюсь, моя дорогая Сильвия, что то, что произошло между нами, не имеет никакого отношения к вашему браку.
— Мне ужасно стыдно. Я позволила вам думать…
Хилтон улыбнулся ей своей загадочной улыбкой, от которой у нее заныло в груди.
— Сильвия, вы такая… женщина, такая желанная, и вы готовы отдать всю себя. В вас столько очарования. Постарайтесь не меняться ни при каких обстоятельствах.
— Как вы можете говорить так? Я опозорила себя, и вы должны меня ненавидеть.
— Я никогда не смогу этого сделать, дорогая, но должен вам кое-что сказать. Если вы не хотите, чтобы о вас пошли сплетни по всему Мобилу, советую вернуться в зал.
— А как же вы? Ведь о вас тоже будут сплетничать.
Хилтон расхохотался.
— Дорогая, я бы умер, если бы обо мне перестали говорить! А сейчас идите.
— Да, сэр. — Сильвия направилась к двери, но, не дойдя до нее, остановилась.
— Хилтон!
— Нет, Сильвия. Я никогда никому не расскажу об этом.
— Спасибо.
— Но мне хочется дать вам совет, дорогая. — В голосе Хилтона звучала нежность.
— Какой, Хилтон?
— Всегда целуйте Рэндольфа Бакстера из тех Бакстеров, что живут в штате Миссисипи, так, как вы целовали меня, и он будет счастливейшим из мужчин.
Глава 12
Сильвия охнула и убежала с балкона. Глядя ей вслед, Хилтон облегченно вздохнул. Он был рад, что она помолвлена, рад, что она выходит замуж за другого. Девушки, подобные Сильвии Фэрмонт, приносят одно беспокойство. Красивая молодая девственница, жаждущая любви, вряд ли сделает жизнь мужчины приятной. Она ему совершенно не нужна.
Облокотившись о перила, Хилтон закурил сигару. Он смотрел на мерцающие огни города, но видел перед собой только красивое нежное личико, обрамленное блестящими кудрями. Он слышал милый, почти детский голосок, в порыве страсти шептавший его имя, чувствовал вкус меда на жадно тянувшихся к нему губах. Он ощущал мягкие изгибы молодого тела, которое он прижимал к себе.
Хилтон покачал головой и выбросил недокуренную сигару. Да, он чертовски рад, что очаровательная Сильвия Фэрмонт ему не принадлежит. Он бы посоветовал ее жениху сыграть свадьбу как можно скорее. В ней слишком много огня и страсти, и если она будет целовать мужчин, как только что целовала его, какой-нибудь негодяй быстро затащит ее в постель. Хилтон содрогнулся. У него было отчетливое ощущение, что ночь, проведенная в постели с Сильвией, — это самая опасная вещь, которая только может случиться с мужчиной.
* * *
Сильвия, раскрасневшаяся от обиды и раскаяния, влетела в переполненный гостями зал и принялась озираться по сторонам в поисках Бакстеров. Заметили ли они ее исчезновение? Видел ли кто-нибудь, как она вышла на балкон? А что, если все уже знают, что она вела себя как уличная женщина?
Нервно поправляя руками взъерошенные кудри, Сильвия ходила по залу в поисках своих будущих родственников, и чувство вины и отвращения к самой себе не покидало ее. Их доброта еще более усугубила ее вину.
— А вот и Сильвия! — Мартин Бакстер поспешил ей навстречу. — Вы хорошо провели время?
— Да, очень, — ответила Сильвия.
— Где вы были, дорогая? — спросила Джоан Бакстер, ласково улыбнувшись ей.
— Я была со своими подружками, — солгала она, надеясь, что молния ее не поразит.
Джоан поправила локон, упавший на лицо Сильвии.
— Кто этот красивый джентльмен, с которым вы танцевали?
— Это Хилтон Кортин. Я знаю его еще с того времени, когда была девочкой.
— Понимаю. Но нам лучше не говорить об этом Рэндольфу: он будет очень ревновать.
— У Рэндольфа нет ни малейшей причины для этого.
— Я просто дразню вас, Сильвия. — Джоан Бакстер рассмеялась и посмотрела на мужа. — Дорогой, почему бы тебе не потанцевать с Сильвией?
— С удовольствием, — ответил Бакстер, предлагая Сильвии руку.
Танцуя, Мартин Бакстер болтал не переставая, но Сильвия почти не слышала его. Она кивала, говорила «да» или «нет» в соответствующих местах, но все ее мысли были сосредоточены на холодном балконе, где всего несколько минут назад она сгорала в жарких объятиях Хилтона Кортина.
—…а через год или два вы подарите мне первого внука. Ну, разве это не чудесно? — Мартин Бакстер ждал от нее ответа.
— Да, — сказала Сильвия. — Чудесно.
Сильвия старалась не смотреть на Хилтона Кортина, но глаза ее помимо воли следили за каждым его движением. Она сразу засекла момент его появления в зале. И когда, чуть позже, элегантный джентльмен, взойдя на трибуну, произнес короткую речь с призывом собирать деньги для техасских повстанцев, она видела, как Хилтон опустил в цилиндр всего несколько банкнотов — не больше, чем дали другие джентльмены.
Сильвия была рада этому. Она сказана себе, что он не очень-то щедрый человек. Его лучший друг сражается за свободу в Техасе, но это, по всей вероятности, его мало беспокоит, раз он пожертвовал так мало денег. Теперь она уже восхищалась им меньше. Он не был настоящим джентльменом, этот Хилтон Кортин. У него нет никаких принципов, и слухи о нем абсолютно правдивы. Спасибо Господу, что она полюбила порядочного человека, а не такого бессердечного эгоиста, как он.
Как только сбор денег закончился, Хилтон Кортин повел к выходу маленькую седую женщину. Они оделись и уехали. Сильвия вздохнула с облегчением, но вскоре удивилась, почему же ей стало так тоскливо и одиноко.
Прошел почти час, прежде чем Мартин Бакстер сказал:
— Леди, уже поздно. Не пора ли нам ехать домой?
Сильвия сразу согласилась.
* * *
— Спокойной ночи, дорогая, — сказал Хилтон, входя с бабушкой в дом.
— Спокойной ночи? — Она бросила на него сердитый взгляд. — Куда вы замыслили отправиться, молодой человек? Сейчас уже за полночь.
— Мне уже есть двадцать один год, Белл.
— Хилтон, ты спал всего пару часов. Тебе надо выспаться.
— Я не устал. У меня бессонница.
— У тебя всегда бессонница. Когда же ты найдешь хорошую девушку и остепенишься?
— Увидимся завтра. — Хилтон приподнял шляпу и вернулся в карету.
— Томас, вези меня в клуб «Рай» на Уотер-стрит.
— О, мистер Хилтон, говорят, там очень опасно.
— Я буду осторожен, Томас. Я просто сыграю несколько партий в покер.
Кучер кивнул и тронул лошадей.
* * *
В четыре часа утра Хилтон сидел в прокуренной комнате за карточным столом, обитым зеленым сукном. Он снял фрак, развязал белый шейный платок, расстегнул рубашку и закатал рукава. В зубах он зажал сигару. Ее дым застилал ему глаза. Подбородок оброс черной щетиной.
