Теперь Мэг не могла ехать вместе с Даффидом, по крайней мере, не из цыганского табора. Как только она окажется на главной дороге, то наверняка сможет снова напасть на след Розалинды. Вот только мысль о путешествии куда-то без Даффида была болезненна, потому что вопреки всем различиям он оказался внимательным и знающим спутником. К тому же он нравился ей гораздо больше, чем следовало бы.
Когда он прикоснулся к ней, она забыла о своей безопасности. К ней не однажды приставали с поцелуями другие мужчины: родственники, друзья ее работодателей, но она всегда отвечала пощечиной или убегала, если огласка могла повредить ее репутации. Несколько раз она целовалась с молодыми людьми по своей воле, но только для того, чтобы узнать, отличается ли это от вынужденных поцелуев. Во время таких поцелуев ее разум был занят, но тело не отвечало.
Поцелуи Даффида, миновав мозг, прошли напрямую к ее чувствам, они опьяняли сильнее, чем можжевеловое пойло Джонни.
Мэг начинала трепетать от одного воспоминания об этом.
Это была неожиданность, с которой она не знала, что делать. Лучше ей вообще об этом не думать. Единственное лекарство в подобном случае – удалиться от источника, возбуждающего желание – так учили ее тетки.
Неожиданно ей представилась странная картина: цыган и Маргарет Шоу занимаются любовью. Бред! Сама мысль об этом нелепа. Вор, карманник, каторжник трудится над ней, совокупляется с Маргарет Шоу! И все же в тот момент она хотела этого: ее захлестнула животная страсть, о которой она не знала до тех пор, пока он не поцеловал ее. Сегодня утром они были на пути к тому, чтобы заняться любовью, и слава Богу, что она вовремя осознала, как неправильно это будет.
Остаться одной в целом свете на милости теток уже достаточно плохо, но остаться одной с незаконнорожденным ребенком на руках, отец которого цыган и вор, – об этом было ужасно даже думать. Конечно, не каждый раз акт любви заканчивается беременностью, и все же мир полон незаконнорожденных детей и падших женщин. В такой авантюре она никогда не примет участия.
Ей следует уехать отсюда и побыстрее, но как это сделать? Мэг не могла просто выйти из повозки и блуждать по лесу в поисках дороги. Придется ждать, когда кто-нибудь появится и проводит ее.
В этот момент кто-то вошел в повозку, и Мэг вскочила на ноги.
– Он хочет поговорить с тобой, – сказала Кея, внеся с собой запахи осени и цветов.
– Разумеется. – Мэг схватила шарф и набросила его на плечи. – Я готова.
– Подожди, – Кея махнула рукой. – Сядь. Сначала мы поговорим.
Мэг села, сложила руки на коленях и вопросительно посмотрела на пожилую женщину.
– Итак, – произнесла Кея, пристально глядя на нее своими темными глазами. – Что ты думаешь о моем внуке Джонни?
Мэг непонимающе заморгала.
– О Джонни? Ну, он кажется очень милым…
– Да, милым. Красив, как спелая ежевика, и жизнерадостный к тому же. Все девушки думают так. Вчера тебе понравилось его общество, не так ли?
Лицо Мэг вспыхнуло.
– Он показался мне очень гостеприимным, – осторожно сказала она. – Правда, жидкость, которой он угощал меня, оказалась слишком крепкая… Хотя это не оправдание, я должна была догадаться и не пить так много. Потом мне стало ужасно плохо, и если бы не брат Джонни, было бы еще хуже. – Она умолкла, подумав, насколько хуже для нее все могло обернуться, если бы там не было Даффида.
– Джонни большой плут, но он не способен причинить серьезный вред даже ребенку. – Кея как будто прочитала ее мысли. – Кто знает, что он собирался сделать; главное, ничего плохого с тобой не случилось. – Цыганка посмотрела на Мэг долгим взглядом и вздохнула. – Дело в другом. Сейчас ты не женщина Даффида, но если снова поедешь с ним, это может измениться.
Мэг опустила голову. Она не знала, как Кея могла узнать о происшедшем на поляне, но ничуть не сомневалась, что та определенно о чем-то догадывается.
– Вы правы. – Она вскинула голову. – Но и Даффид прав. Я очень мало знаю мир…
– И все же ты доверилась совершенно незнакомому человеку настолько, что поехала вместе с ним. Добропорядочная цыганка никогда не поступила бы так.
– Да, и ни одна добропорядочная женщина из тех, кого я знаю, – прошептала Мэг. – Но я была в отчаянии. Мне пришлось так поступить, а он оказался достоин моего доверия. Даффид никогда не предлагал мне ничего оскорбительного: он человек слова и никогда не лгал мне.
– Хм. Согласна, он не лжец, когда ему не приходится быть таковым. – Кея наклонилась чуть вперед. – Но он наполовину цыган, а для ваших людей половина – это слишком много. И еще он преступник, по крайней мере, был им, что в глазах света одно и то же. Так почему же ты поехала с ним?
– От этого зависело мое будущее.
Кея кивнула.
– Даффид сказал, что ты благородного происхождения. Ты в самом деле леди?
Мэг покачала головой.
– О нет. Мои отец и мать были в родстве с титулованными особами, но по очень отдаленной линии, поэтому я получила образование, но не получила никаких средств к существованию. Мой отец был небогат, а вдовья часть матери закончилась вместе с ее смертью. Мои тетки владеют кое-какой недвижимостью и имеют влияние в своей общине, но это все. – Она улыбнулась. – Леди не работают, чтобы добыть себе пропитание. И все же, полагаю, над моим именем не стали бы насмехаться в местах, где такие вещи имеют значение.
– Если так, зачем ты поехала с цыганом?
Мэг не ответила, однако Кея продолжала упорствовать:
– Ну, так как же такое могло случиться?
– Он тоже честный человек, а у меня не было выбора. Я поверила ему и поступила правильно, потому что он ни разу меня не подвел.
Кея фыркнула.
– В некоторых вопросах ты действительно умна, хотя и не во всех. Даффид действительно не обманщик, вот только жизнь никогда не была к нему справедлива. Его мать, выйдя замуж за высокородного дворянина, была богата и избалованна, совсем как ребенок. Когда она увидела отца Даффида, она должна была заполучить его, потому что привыкла, чтобы все ее желания исполнялась.
– Зато я не богата и не избалованна, – возразила Мэг.
– Конечно, это к тебе не относится, речь идет только о Даффиде. Леди приехала жить в табор, и это был великий позор и унижение для меня, потому что она для нас чужая, а у моего сына уже была жена. Это сделало нас мархайм, нечистыми. Теперь ты понимаешь? Что бы ни говорили о цыганах, у нас есть строгие правила, и поэтому нас изгнали… А потом должен был родиться ребенок. Цыган в одиночку не может чувствовать себя в безопасности ни в какой земле. Хотя у меня есть некоторый авторитет среди моего народа, нам пришлось покинуть табор и следовать далеко позади, как побитым собакам, надеющимся на прощение. А потом нас ждал еще больший позор. Когда леди родила, она убежала и оставила Даффида с отцом. Жаль, что он тоже не сбежал. – Кея вздохнула. – У Джонни по крайней мере был клан его матери; у Даффида – только я и его отец. К тому времени, когда я уже больше не могла этого выносить, Даффид вырос достаточно умным и сильным, чтобы защитить себя. Я собрала ему сумку и велела уезжать.
