Похоже, разгадка истории Орлеанской Девственницы еще впереди.
Согласно традиционной версии, 30 мая 1431 года во французском городе Руане при большом стечении народа на костре была сожжена «Жанна, называющая себя Девой, вероотступница, ведьма, окаянная богохульница, кровопийца, прислужница сатаны, раскольница и еретичка» (надпись на дощечке, прикрепленной к столбу, к которому привязали девушку).
Однако описания казни выглядят по меньшей мере странно. Толпу от эшафота солдаты оттеснили как можно дальше, а окна ближайших домов власти Руана приказали закрыть деревянными ставнями. Во время казни лицо осужденной было закрыто колпаком или чепчиком, а сама она во время казни не произнесла ни слова. Даже палач Руана Жоффруа Терраж отчего-то не узнал Жанну, а жители города издалека ее разглядеть не могли. Тело жертвы судебного произвола «зрители» смогли увидеть только после того, как палач загасил огонь. Естественно, что в обуглившихся останках узнать кого-либо было невозможно, но и их не погребли, а сбросили в реку.
Неудивительно, что слухи о том, что Орлеанская Девственница не умерла на костре, а спаслась, начали ходить в народе сразу же после казни. А через четыре года после казни Жанна «воскресла». В Лотарингии появилась женщина, облаченная в военную форму и искавшая своих братьев. Когда братья Жанны д’Арк ее повстречали, то сразу же узнали в ней свою сестру. Впоследствии Орлеанскую деву, которая вскоре перестала быть девой[42], узнавали не только ее родственники, но и солдаты, воевавшие с ней, и горожане Орлеана и Тура, и жители ряда других французских городов и деревень. Или все они стали жертвой коллективного помешательства, или это действительно была Жанна д’Арк. Во всяком случае, в этом уверены так называемые сюрвисты – приверженцы теории, по которой вместо Жанны была сожжена другая женщина.
Как и у батардистов, у сюрвистов также нет каких-либо стопроцентных доказательств своей правоты. Но приводимые ими доводы (а здесь перечислена лишь их малая часть) позволяют серьезно усомниться в официальной версии, которая, о чем можно говорить с уверенностью, была создана искусственно для «опатриочивания» французов.
Часто встречается мнение, что в смерти Жанны повинна инквизиция. Если Жанну и сожгли на костре, то уж никак не с подачи инквизиции. Известно, что французская инквизиция полностью устранилась от подготовки и участия в этом судебном процессе. Генеральный инквизитор Франции ответил отказом на два приглашения участвовать в процессе. Он направил на суд инквизитора Жана Леметра. Тот же специально задержался в дороге. Пропустив из-за этого допрос обвиняемой, он заявил, что по этой причине не может иметь суждений по сути дела. Он же выразил удивление отсутствием у Жанны д’Арк адвоката, и суду пришлось озаботиться поисками такового.
История короткой жизни Орлеанской девы уже шесть столетий волнует сердца и умы многих и многих людей во всем мире. Некоторые из них даже снимают фильмы о своей любимой героине, при этом не особенно заботясь об исторической достоверности, тем самым вводя в заблуждение зрителей. В полной мере это относится к последнему голливудскому «шедевру» на эту тему – фильму Люка Бессона «Жанна д’Арк». Например, в этом фильме все англичане изображаются как свора злобных оккупантов и совершенно упускается из виду, что и армия самой Жанны почти полностью состояла из шотландских наемников.
Стоит отметить, что вряд ли обоснованно воспринимать Столетнюю войну как аналог войн современных, когда одна страна оккупирует другую, чьи жители борются за свою свободу и независимость. В самой продолжительной за историю человечества войне[43] участвовали с одной стороны французы-бургундцы (Бургиньоны) в союзе с англичанами, а на другой – французы-орлеанцы (Арманьяки) в союзе с шотландцами.
Даже в Орлеан войско Жанны Девственницы ступало под звуки марша Роберта Брюса, написанного ста годами ранее в честь победы шотландских воинов над англичанами (после которой Шотландия восстановила свою независимость).
Жанна мстила англичанам за изнасилование и смерть своей сестры. Именно такой вывод можно сделать, посмотрев вышеупомянутый фильм Люка Бессона. Но с истиной это не имеет ничего общего. Хорошо известно, что единственная сестра Жанны, Катрин д’Арк, была еще жива через пять лет после сожжения Девственницы из Орлеана. Кстати, именно она опознала в девушке Клод, выдававшую себя за спасшуюся от костра Жанну, самую настоящую Орлеанскую деву (еще один довод в пользу того, что Жанна не была сожжена на костре).
И еще об одном заблуждении. Принято считать, что Орлеанской Девственницей Жанну назвали в честь ее победы при Орлеане. Как это ни забавно, но прозвище появилось еще до того, как Жанна сняла вражескую осаду с Орлеана, и даже раньше, чем она вообще выступила на Орлеан. Если верить в версию о королевском происхождении Жанны, то многое становится понятным. Так же как Дюнуа имел прозвище Орлеанский бастард, его сестра вполне могла именоваться Орлеанской Девственницей.
Кстати, сама Жанна никогда не называла себя Жанной д’Арк. Она всегда именовалась Жанной Девственницей. А на процессе в Руане Жанна заявила, что ей неизвестна ее фамилия.
Сожжение ведьм
Это были представители именно тех кругов общества, которые многие годы сопротивлялись темным домогательствам церкви и теперь вдруг обратились в «истинную веру» и с жаром принялись искать и обличать ведьм.
Немецкий историк Герхард Праузе
Общепринято считать, что сожжение ведьм было особенно «популярно» во времена «мрачного Средневековья». Однако в действительности все далеко не так однозначно.
Мы знаем, что в истории европейской цивилизации есть период, снискавший себе весьма дурную славу. Годы между закатом Западной и Восточной Римских империй называют «мрачным Средневековьем». Считается, что именно тогда по всем городским площадям Европы полыхали костры, а на них сжигали еретиков и ведьм. Однако распространенность какого-либо мнения вовсе не означает его истинности, и, представляя Средние века в столь мрачных тонах, мы самым серьезным образом заблуждаемся.
Увы, именно в XV веке, во времена Ренессанса, человекоубийство стало в Западной Европе привычным и повседневным. Печально знаменитая «охота на ведьм» расцвела сразу после первого издания «Молота ведьм» в 1478 году[44]. Эта книга, написанная доминиканским монахом Генрихом Инститорисом и деканом Кельнского университета Яковом Шпренгером, содержала «научное» толкование ведьмовства, описывала способы идентификации ведьм и предлагала наиболее эффективный набор пыток, рекомендованный к применению в отношении лиц, уличенных в колдовстве. Именно после выхода в свет этой книги по всей Европе и началось массовое человекоубийство.
Как отмечают Вальтер Крамер и Гетц Тренклер, «до сих пор историки теряются в догадках, что стояло за этим коллективным помешательством – то ли избыточное религиозное рвение (что сомнительно, потому что особенно активны были как раз не сами церковники), то ли страх человека перед «вечной загадкой женственности» (тоже вряд ли, ведь сжигали и мужчин, и в некоторых северных странах даже в большем количестве, чем женщин), то ли это просто было свидетельством какого-то безудержного падения морали после прокатившихся по Европе войн и эпидемий чумы».
Считается, что массовыми сожжениями ведьм всегда «заправляли» слуги инквизиции, то есть невежественные фанатики и мракобесы[45]. Однако это тоже заблуждение. В 1610 году в городе Логроньо на одном из процессов инквизитор иезуит Алонсо де Салазар так горячо доказывал, что ведьм и демонов не существует, что был поддержан архиепископом Толедо, Великим инквизитором Бернардо де Сандовалем, а затем и Высшим советом.
С этого момента по решению инквизиции в католических странах «охота на ведьм» была прекращена, тогда как там, где победила Реформация[46], сжигание несчастных продолжалось еще сто лет, но самое активное участие в этих процессах принимали вовсе не священники, а юристы, ученые и университетские профессора.
Как это ни печально, но не остались в стороне от «охоты на ведьм» и такие знаковые фигуры эпохи Возрождения, как знаменитый врач Парацельс и не менее известный религиозный реформатор Мартин Лютер, требовавший выявлять ведьм и сжигать их живыми. Отметим, что большинство видных интеллектуалов даже в XVIII веке верили в демонов и ведьм. Даже в век научной революции на костер были отправлены сотни тысяч «ведьм». В Соединенных Штатах Америки их сжигали вплоть до XVIII века, причем судьями были профессора Гарвардского университета.
Как отмечал американский историк Генри Чарльз Ли[47], «нет в европейской истории более ужасных страниц, чем сумасшествие охоты на ведьм в течение трех веков, с XV по XVIII. В течение целого столетия Испании угрожал взрыв этого заразного помешательства. Тот факт, что оно было остановлено и сокращено до относительно безобидных размеров, объясняется осторожностью и твердостью инквизиции… Я хотел бы подчеркнуть контраст между тем ужасом, который царил в Германии, Франции и Англии, и сравнительной терпимостью инквизиции».
