Как отмечал американский историк Генри Чарльз Ли[47], «нет в европейской истории более ужасных страниц, чем сумасшествие охоты на ведьм в течение трех веков, с XV по XVIII. В течение целого столетия Испании угрожал взрыв этого заразного помешательства. Тот факт, что оно было остановлено и сокращено до относительно безобидных размеров, объясняется осторожностью и твердостью инквизиции… Я хотел бы подчеркнуть контраст между тем ужасом, который царил в Германии, Франции и Англии, и сравнительной терпимостью инквизиции».
Современный историк Ф. Донован добавляет: «Если мы отметим на карте точкой каждый установленный случай сожжения ведьмы, то наибольшая концентрация точек окажется в зоне, где граничат Франция, Германия и Швейцария. Базель, Лион, Женева, Нюрнберг и ближние города скрылись бы под множеством этих точек. Сплошные пятна из точек образовались бы в Швейцарии и от Рейна до Амстердама, а также на юге Франции, забрызгали бы Англию, Шотландию и Скандинавские страны. Надо отметить, что по крайней мере в течение последнего столетия охоты на ведьм зоны наибольшего скопления точек были центрами протестантизма. В полностью католических странах – Италии, Испании и Ирландии – было бы очень мало точек; в Испании практически ни одной».
А как вы думаете, кем было устроено самое массовое сожжение ведьм? Инквизицией? Ничего подобного. В данном случае инквизиции приписывается преступление, совершенное протестантами. В 1589 году по постановлению епархиального суда в саксонском городе Кведлинбург в ходе одной казни были сожжены заживо 133 человека. К тому времени Саксония к католическому лагерю не принадлежала, так как откололась от него в ходе Реформации.
Добавим, что самые ужасные массовые казни в эпоху «охоты на ведьм» были совершены именно протестантскими церковными судами. И это неудивительно, ведь виднейшие деятели протестантизма, такие как Лютер, Кальвин и Бакстер, были фанатичными преследователями ведьм.
Следует еще понимать и то, что даже когда речь идет о преследовании ведьм католиками, это вовсе не означает участия в этих черных делах инквизиции. Например, инквизиторам в разного рода изданиях ставят в вину чудовищную охоту на ведьм в германских землях в XVII столетии. Однако они здесь ни при чем. Епископства Бамберг и Вюрцбург, где в течение 1625–1631 годов по обвинению в колдовстве было сожжено около 1500 человек, действительно были католическими, но в этих землях не существовало инквизиционных трибуналов. Приговоры «ведьмам» выносили суды епископальные, не имевшие никакого отношения к инквизиции.
Несколько лет назад католическая церковь в лице самого папы принесла извинения за преступления инквизиции. Однако напомним, что в коллективном помешательстве, охватившем Западную Европу времен Ренессанса, виновна не только и не столько инквизиция, сколько невежество и религиозный фанатизм тех, кто, казалось бы, должен был им противостоять. Что ж, это далеко не единственный парадокс в истории человечества.
Граф Дракула
Он не был садистом и не упивался страданиями жертв, скорее относясь к ним хладнокровно, мало ценя чужую (впрочем, и собственную) жизнь.
Влад был лишь на крупицу более жестоким, чем его суровое время. Я постоянно занимался тем, что опровергал те или иные приписанные ему ужасы. Тем не менее я считаю его принципы и действия заслуживающими осуждения. Ведь Штефаном дел Маре, вовсе не отказывавшимся от расправ, я искренне восхищаюсь именно за то, что он был на крупицу менее жесток, чем та эпоха. В результате Штефан оказался зачинателем гуманизма в политике, Цепеш же остался хранителем традиций террора, и здесь важно именно не то, что он содеял, а то, как это отразилось в сознании современников и потомков.
М. Михай
Историческая справка
ВЛАД III. Родился в 1430 или 1431 году (по некоторым данным, 1428 или 1429 году) в Сигишоаре, трансильванском городе вблизи границы с Валахией (Мунтенией). Князь Унгровлахии. Погиб в бою в самом конце 1476 года или в первых днях следующего. Обстоятельства гибели излагаются разноречиво.
Сто с лишним лет назад, осенью 1897 года, наводя ужас на публику, по страницам многочисленных изданий начал свое триумфальное шествие жуткий персонаж – знаменитый вампир по прозвищу Дракула. Порожденный мрачной фантазией ирландского писателя Брэма Стокера, граф-кровопийца из загадочной Трансильвании вскоре стал и одним из самых популярных героев кинематографа. В темноте кинозалов вовсю засверкали вурдалачьи клыки и полились реки крови из сонных артерий. Но заблуждаются те, кто думает, что Дракула – плод изощренной фантазии Стокера. Ничего подобного. При создании своего знаменитого романа писатель использовал реальные исторические события, и у легендарного вампира был реально существовавший прототип – князь Валахии Влад III по прозвищу Цепеш, что означало в переводе с валашского языка «сажатель на кол», известный также и как Дракула, или попросту «дракон».
Кстати, у Стокера Дракула – почему-то граф, да еще и проживающий в северной Трансильвании, тогда как настоящий Дракула, еще не будучи господарем (князем), уже имел право на титул герцога, да и связан был в основном с южными районами Трансильвании.
Цепеш правил Унгровлахией, княжеством на юге Румынии, в середине XV века. Согласно историческим документам, был он кровожадным тираном, прославившимся своими жуткими зверствами. Однако ни один из известных документов не упоминает о вампирских наклонностях Дракулы и не содержит ни малейшего намека на его увлечение сатанизмом либо черной магией. Вот чего не было, того не было.
Многочисленные западные источники именуют Дракулу одним из самых кровавых злодеев в истории человечества. Однако есть повод усомниться в подобной характеристике валашского князя, который был если не лучше, то никак не хуже других правителей того времени. А как же исторические документы? Так в том-то и дело, что особого доверия они, увы, не вызывают. Особенно красочно описывают зверства Цепеша германские и турецкие источники. И это неудивительно. Дракула был хорошим полководцем и довольно успешно боролся с иноземцами, укрепляя румынские земли. Со своим войском он совершал регулярные набеги за Дунай в Оттоманскую империю, нанося серьезный урон туркам[48]. Доставалось от него и выходцам из Германии. И было бы очень странно, если бы турки и немцы после этого пели ему осанну.
Если же обратиться к народным сказаниям, то во многих из них князь Влад фигурирует как суровый, но справедливый воевода. До его прихода к власти в стране царила анархия, процветали коррупция и воровство. Цепеш же за довольно короткое время навел порядок, карая всех, кто нарушал закон, невзирая на лица. Правда, делал он это в духе своей эпохи: или сажал на кол, или рубил руки. Но ведь в те времена так поступал не только он, но и все остальные правители европейских стран. Тем не менее жутким злодеем почему-то считают именно его, а не иных государей «цивилизованной» Европы[49].
Надо сказать, что мировую известность Влад Цепеш приобрел еще при жизни. В Европе в те времена благодаря расцвету печатного дела в моде были произведения памфлетистов. И Дракула был одним из излюбленных персонажей у авторов этих средневековых бестселлеров. На титульных листах обычно писали что-то вроде: «Кошмарная история чудовища и мучителя по имени Дракула, отличившегося такими враждебными христианству деяниями, как сажание людей на кол, разрубание их на куски, варение женщин и детей живьем…» (конец цитаты). Почтеннейшая европейская публика ужасалась злодеяниям карпатского монстра, однако в то же время с радостным любопытством регулярно посещала многочисленные публичные казни, совершавшиеся с особой жестокостью и почему-то деяниями, враждебными христианству, отнюдь не считавшиеся.
О временах правления Цепеша до сих пор существует легенда, по которой в центре столичной крепости был установлен фонтан, в котором любой путник мог попить воды из золотого бокала, стоявшего все время на парапете. Что интересно, из-за боязни сурового наказания никому и в голову не приходило украсть этот бокал.
Есть и другие легенды о Цепеше. Например, рассказывают, что он собрал на пир, а затем сжег живьем всех нищих страны. Объяснил он этот поступок тем, что таким образом сумел избавить страну от нищих, а самих нищих – от страданий. По другой легенде, князь Влад приказал посадить на кол жену крестьянина, предварительно отрубив ей руки, только за то, что встретил ее мужа в рваной одежде. Румынское сказание добавляет по этому поводу: «Хорошо, что в наши дни не княжит какой-нибудь Цепеш! Большой понадобился бы расход колов, чтобы избавить мир от лентяек, по которым тоскует земля, которую они топчут».
Скорее всего, в этих легендах есть изрядная доля преувеличения[50]. Не хочется оправдывать жестокость Цепеша, но еще раз отмечу, что большинство других правителей того времени, причем и в «цивилизованных» странах Европы, были в этом отношении ничуть не лучше.
