постоянно должна была состоять королевская рада, изначально включавшая в себя 16 человек. Каждые два года король должен был созывать вальный (общий) сейм для решения накопившихся вопросов правления. В случае нарушения королем шляхетских привилегий шляхта имела право восстать против него – так называемое «право на отказ в послушании королю». Четвертая часть доходов от королевских земель шла на содержание постоянного войска (поскольку четвертая часть называлась «квартой», войско получило название «кварцяного»). Без согласия сейма король не мог ни объявлять войну, ни заключать мир, ни созывать всеобщее феодальное ополчение («рушение посполитое»). Решения в вальном сейме могли приниматься лишь при наличии единогласия всей избы посольской[56] – нижней палаты сейма, в которой заседали выборные депутаты от шляхты. Иными словами, любой депутат мог наложить вето на любой вопрос, с которым он не был согласен, или даже прекратить работу сейма[57]. Это правило действовало до принятия Конституции 3 мая 1791 года, которая заменила его «правилом большинства».
Изначально предполагалось, что правило (право) единогласия будет способствовать выработке наиболее разумных решений, устраивающих всех членов сейма, но на деле оно препятствовало эффективной работе сейма и позволяло иностранным державам (в первую очередь – России и Пруссии) блокировать невыгодные для них решения, для чего было достаточно иметь в сейме одного тайного агента. Надо сказать, что шляхетская демократия, называемая поляками «Золотой вольностью», создавала почву для многочисленных злоупотреблений и способствовала не укреплению, а ослаблению центральной власти, что в конечном итоге привело к трем разделам Речи Посполитой между Россией, Австрией и Пруссией. Короче говоря, все хорошо в меру.
Высшей палатой (аналогом сената) была рада панов, избиравшая из своих рядов королевскую раду, фактически управлявшую страной. В состав рады входили магнаты, воеводы с каштелянами и представители высшего духовенства. Несмотря на официально провозглашенное равенство Польши и Литвы, польских представителей в вальном сейме было примерно в три раза больше, чем литовских, что привело к дискриминации литовского населения.
Помимо вального сейма могли собираться региональные сеймы, называемые сеймиками – генеральные и поветовые. На элекционных сеймах избирали королей и других кандидатов на выборные должности. Любой мало-мальски важный вопрос выносился на обсуждение шляхты и решался сообща.
Король, бывший председателем рады, возглавлял исполнительную власть. Он созывал сеймы, назначал кандидатов на высшие государственные посты, ведал внешними сношениями и рядом иных дел, но все важные шаги ему нужно было согласовывать со шляхтой. Если шляхта считала, что король ущемляет ее права, то она созывала конфедерацию – временный политический союз для защиты своих интересов. Официальное восстание против короля (обратите внимание – не мятеж, а легальное, правомерное восстание!) называлось «рокошем»[58].
Каждый избранный король был обязан подписать «Генриковы артикулы» в качестве общего обязательства и так называемые Pacta conventa[59], содержащие индивидуальные обязательства. Pacta conventa составлялись на элекционном сейме применительно к текущему моменту. Королям Речи Посполитой можно было только посочувствовать – руки связаны, любая искра недовольства может вызвать восстание, король всем должен, а ему не должен никто, подданным приходится не приказывать, а уговаривать их. Но тем не менее претендентов на престол всегда было несколько.
Полный королевский титул звучал следующим образом: «Божьей милостью король польский, великий князь литовский, русский, прусский, мазовецкий, жемайтский, киевский, волынский, подляшский, инфлянтский, а также князь семиградский».
Движение реформации на территории Великого княжества
31 октября 1517 года монах и богослов Мартин Лютер прикрепил к двери собора в немецком городе Виттенберге листок с 95 тезисами, в которых он выражал протест против торговли индульгенциями, критиковал погрязшую в роскоши и коррупции католическую церковь и призывал вернуться к истокам раннего христианства. Так началась Реформация – широкое религиозное и общественно-политическое движение, направленное на реформирование христианского учения и христианской церкви.
На территорию Великого княжества Литовского Реформация пришла во второй половине XVI века. Правда, в отличие от Германии или Чехии, народные массы остались к ней безразличными, поэтому большого размаха она здесь не приняла. Новые веяния затронули лишь литовскую шляхту, у которой из всех реформаторских течений наибольшей популярностью пользовался кальвинизм[60]. Наиболее рьяным кальвинистом был влиятельный магнат, брестский староста Николай Радзивилл по прозвищу Черный (не путайте с Николаем Радзивиллом Рыжим[61], который разгромил корпус князя Шуйского под Оршей в 1564 году). В своих владениях он закрывал костелы и открывал вместо них кальвинистские общины, открывал кальвинистские школы и типографии, организовал в 1557 году в Вильне съезд, на котором было принято решение о создании единой кальвинистской деноминации[62] во главе с суперинтендентом. К слову, Николай Рыжий тоже перешел в кальвинизм, но ему было далеко до мегаактивного кузена.
Кальвинизм пришел в Литву из Польши, и потому его распространение способствовало полонизации литовского дворянства, но плюсов было больше, начиная с развития образования и заканчивая распространением в обществе гуманистических идей.
Начало Контрреформации (восстановлению позиций и престижа католической церкви) положил Тридентский собор, проходивший с 1545 по 1563 год в Тренте[63]. Наступление на протестантов в целом было успешным, к середине XVII века позиции католической церкви сильно укрепились, в частности – вся кальвинистская Литва вернулась в католицизм. Большую роль в этом сыграли иезуиты, члены духовного ордена Общество Иисуса. Орден иезуитов открыл в Вильне свою коллегию (среднее учебное заведение), которая в 1579 году была преобразована в академию – первое высшее учебное заведение в Великом княжестве Литовском. Иезуитам традиционно благоволили короли Речи Посполитой. Стефан Баторий, занявший престол после бегства Генриха Валуа, говорил, что если бы он не был королем, то был бы иезуитом.
Виленский университет
Студенты-историки обожают задавать приятелям вопросы с подвохом, с двойным дном. Вроде бы ясно, что правильный ответ такой, а на самом деле он совсем другой. Можно даже поспорить на что-нибудь, ведь люди, уверенные в своей правоте, легко попадаются на эту удочку.
Какое высшее учебное заведение Российской империи было основано раньше прочих?
99 % сразу же ответят: «Московский университет!» – и будут неправы, потому что в течение некоторого времени в империи функционировало учебное заведение, основанное в 1579 году, за 176 лет до создания Московского университета.
В 1570 году виленский епископ Валериан Протасевич пригласил в город иезуитов, чтобы те помогли добрым католикам обуздать протестантскую ересь. В июле того же года иезуиты, активные сторонники просвещения, открыли в Вильне коллегию – среднюю школу, обучение в которой было бесплатным. Здесь изучали теологию, риторику, логику, грамматику, поэтику, гармонику (музыку) – стандартный набор того времени. Помимо дворян, составлявших большинство учеников, сюда принимались и представители непривилегированных сословий. Коллегия пользовалась большой популярностью – в 1575 году здесь обучался 451 студент!
В июле 1578 года король Стефан Баторий по ходатайству епископа Валериана Протасевича и других представителей католической
