— Ты похожа на одну актрису… — наморщил лоб Иван. — Ну на ту самую…
— На Мэрилин Монро, — подсказала Валя. — Я, Ванечка, ей это уже тыщу раз говорила.
— Да, точно! — обрадовался Иван.
— Эх, молодежь… — повторил снисходительно Илья, слушая их болтовню. Его замечание опять вызвало общий смех.
— Илюшка, ты такой забавный… — весело произнесла Лида и звонко чмокнула его в щеку. — Скажи это еще раз!
— Все, лимит исчерпан, — усмехнулся он, и темная прядь упала ему на лоб, тень легла на глаза.
— А ты знаешь, на кого похож? — оживилась Валя. — Ты похож на Демона.
— На демона? — удивилась Лида. — Нет, Валька, ты не права…
— Нет, на того Демона, которого Врубель нарисовал. В Третьяковской галерее висит, — пояснила Валя.
— Какая ты у нас высокообразованная, культурная девушка, — сказал Илья, и непонятно было, то ли он подсмеивается над Валей, то ли хвалит ее.
— Очень! Она у нас луч света в темном царстве! — захихикала Лида. — Ой, а вода-то в бутылке закончилась…
— Как? — переполошилась Валя. — А я пить хочу… Это ты, Илюха, всю воду выхлестал!
— Я схожу, — тут же вызвался Иван.
— Один? Нет, пошли вместе… — сказала Валя.
— Да мне нетрудно…
— Нет-нет, я хочу с тобой!
Она накинула на себя синий в горошек сарафан, сунула ноги в тапочки. Иван натянул шорты, и они, взявшись за руки и с улыбкой глядя друг на друга, побрели к колонке.
— Бутылку-то возьмите! — крикнула им вслед Лида. — Во что воду набирать будете…
— Ах да, точно!..
— Эх, молодежь… — пробормотал Илья, глядя им вслед.
— Ты чего? — спросила вдруг Лида.
— А что?
— У тебя такое лицо… Как будто ты чем-то недоволен, — хмуро произнесла Лида.
— Я всем доволен.
— Тогда улыбнись!
Илья незамедлительно оскалил зубы.
— Ты похож на волка… — Лида положила ему голову на колени, посмотрела снизу вверх. — Валька не права, никакой ты не Демон, ты — волк… И я хочу приручить тебя.
До колонки надо было идти минут пятнадцать, не меньше.
— Уф, как печет… — пробормотала Валя, вытирая лоб.
— Бедная девочка… Зачем пошла?
— Я хотела с тобой.
— Я тоже хотел с тобой, только неудобно тебя мучить, — улыбнулся Иван, пожимая ей руку.
— А я и не мучаюсь! Я тебя люблю. Вот представь — мы идем по пустыне, по Сахаре, например, и нас страшно мучит жажда. Мы на грани смерти… А впереди, над бесконечными барханами, дрожат сказочные миражи… — таинственным голосом произнесла Валя.
— Да… Оазисы всякие мерещатся. Вон видишь — дворец? А рядом пальмы растут…
— А вон караван, верблюды бредут друг за другом!
Они шли и фантазировали, точно совсем маленькие дети.
На краю поселка стояла колонка. Брызгаясь и обливаясь водой, они напились, хохоча, потом набрали воды в бутылку.
— Валя…
— Что?
— Не торопись, давай немного отдохнем…
— Давай… — зачарованно произнесла она.
Лес был рядом, так близко. Он манил их своей прохладной тенью, и тащиться обратно по солнцепеку совсем не хотелось. По узкой тропинке они углубились в него.
Иван повернулся к Вале, обнял ее, прижался к ней так крепко, как только мог.
— Ой, ты меня сейчас задушишь… — пискнула Валя. — Ты, Ванечка, хитрый, ты специально меня сюда заманил…
— Где же нам быть вдвоем, как не здесь?
— Нет, идем дальше, — потянула она его за руку. — Тут еще люди могут ходить…
Летали мошки над травой, пахло малиной и горькой полынью. Было тихо, только где-то высоко, в зеленой листве, щебетали птицы. Тропинка давным-давно кончилась, а они все брели куда-то, держась за руки.
— Мне страшно… — шепотом произнесла Валя. — Ванечка, мне так страшно!
— Вернемся? — тоже шепотом произнес он.
— Нет.
— Чего же ты боишься? Людей? Медведя, который может вылезти из кустов?
— О, его-то я меньше всего боюсь… — она покачала задумчиво головой. — Мы недавно с Лидкой на эту тему разговаривали. Знаешь, что страшнее всего? Так вот — мы уже не можем вернуться. Это — рок. Неизбежность.
— Какая же ты фантазерка! Рок, неизбежность… Одни только слова!
— Но ты же тоже не хочешь возвращаться? — строго спросила она.
— Нет.
Они остановились на маленькой поляне, около маленькой осинки.
— Ты дрожишь. Я тоже весь дрожу…
Он взял в ладони ее голову, посмотрел прямо в темные, болотного цвета глаза, которые горели лихорадочным блеском, поцеловал — долго и серьезно, точно давал клятву.
— Я тебя люблю.
— И я тебя люблю, — опять задрожала она. — Только ты не останавливайся… Пусть будет, как будет. Возьми меня!..
— Куда это они пропали? — с раздражением сказал Илья, вылезая на берег. Капли воды блестели на его плечах, отражая солнце, вода капала с волос и щекотала ему лицо. — Сто лет уже прошло…
— А чего ты так разволновался? — лениво спросила Лида. — До колонки далеко.
— Да, далеко, но не полдня же туда идти!
— Им — полдня, — резонно заметила Лида.
— Это еще почему? Они что, инвалиды на костылях?
— Они не инвалиды, они очень даже здоровые люди. Вот именно потому, что они такие здоровые, они так долго и не возвращаются.
— Ерунда какая…
— Ничего не ерунда. Они, наверное, за каждым кустом останавливаются и целуются, — хихикнула Лида. — Илюша, тебя что, так жажда мучает? Ну брось, иди ко мне… Очень даже хорошо, что их так долго нет.
Илья стоял на берегу и пытался мокрыми пальцами прикурить очередную сигарету. Слова Лиды, казалось, никак на него не подействовали.
— За каждым кустом… — фыркнул он.
— Ну, может, и не только целуются, — медленно произнесла Лида. — Дело-то молодое…
Илья отбросил сигарету, которая так и не зажглась, и с изумлением посмотрел на Лиду.
— Ты о чем? — холодно спросил он.
— О том. О том самом…
— Ерунда какая! — презрительно повторил он. Лида заерзала на широком полотенце, которое служило ей подстилкой, и постаралась принять наиболее эффектную позу. Иногда это действовало на Илью, иногда — нет. Сейчас ему определенно были безразличны все Лидины старания — он смотрел куда-то вдаль, на другой берег реки, и лицо его выражало высшую степень отстранения. Лиде это очень не понравилось.
— Мне кажется, ты неравнодушен к Вальке, — вдруг насмешливо произнесла она.
— Что?
— Что слышал.
Илья усилием воли стряхнул с себя оцепенение и сел рядом с Лидой.
— Фу, ты мокрый… — оттолкнула она его от себя. Но он и не подумал пересаживаться. Взял ее руку,
с интересом стал рассматривать.
— Какие хорошенькие пальчики… — задумчиво произнес он. — Длинные и тонкие. Такими, наверное, на арфе хорошо играть.
— Скажешь тоже — на арфе! — засмеялась Лида.
