— Лид, тебе здесь не надоело? — спросил весело Илья и опять полез под машину. — Ты извини, что занимаюсь ремонтом при тебе, но дело срочное… вас же всех потом катать.
— Ничего, ничего, работай! — доброжелательно отмахнулась Лида. — Мне не мешает. Да, а что мне должно здесь надоесть?
— Ну все… Этот поселок, люди… Скука смертная…
Мне не скучно, — вызывающе произнесла Лида, глядя на его ноги, торчавшие из-под машины. — И потом, скоро в Москву вернемся. Столица как-никак…
— Да и там скука! Я бы, знаешь, поехал куда-нибудь, — мечтательно произнес Илья. Это было что-то новенькое — еще никогда он не делился с Лидой своими желаниями. Обычно он был замкнут, сух и вежлив, лишь изредка позволяя себе быть нежным.
— Куда, например?
— В Австралию.
— Шутишь? Это же на другом конце света…
— Вот именно! Я бы хотел посмотреть, что там, на другом полушарии…
— Ага, люди вниз головой ходят… — прыснула Лида.
— Или поехал бы к пирамидам. Говорят, они неплохо сохранились. Сфинксы там всякие, дыхание вечности…
— Чего? Нет, Илюшка, у тебя точно какие-то сумасшедшие желания! Ты что, «Клуб путешественников» пересмотрел, а? Сфинксы, пирамиды, дыхание вечности… Да кто ж нас туда пустит!
— «Нас»… Ты, Лидка, поехала бы со мной?
— Да, — скромно произнесла Лида. — Я бы не отказалась на сфинксов поглазеть. И еще мумии в музее… Там их полно.
— Мумии есть и в Эрмитаже, и в Пушкинском на Волхонке.
Она ломала голову, как бы подвести разговор к нужной теме, но пока ничего подходящего в голову не приходило. Ну нельзя же просто так бухнуть: «А Валька-то с Ваней…» Фи, как грубо!
— Илюш…
— Что?
— Нет, ничего… Ты веришь в гороскопы?
— Нет.
— А в летающие тарелки?
— Тоже нет.
— И я… — вздохнула Лида, уставившись на его ноги. Красивые мужские ноги в старых, запачканных джинсах. Даже эти джинсы вызывали в ней трепет…
— Ты как будто хочешь о чем-то сказать, но сдерживаешься… — произнес Илья, гремя под машиной какими-то железками.
Лида вздрогнула.
— Нет. То есть да… Вообще-то, я не должна тебе об этом говорить. Просто болтала сегодня с Валькой, и она кое в чем мне призналась, — смущенно сказала Лида, изображая нерешительность. — То есть ничего особенного, но я до сих пор под впечатлением…
— Девичьи секреты, значит, — констатировал Илья. — Расскажи. О чем там девчонки болтают, а?
«Ему интересно… Наверное, не просто так, — сжалось у Лиды сердце. Она ревновала и мучилась. — Если бы ему было наплевать на Вальку, он не стал бы спрашивать!»
— Да ну! — засмеялась она. — Это неприлично. Он помолчал несколько мгновений, а потом сказал:
— Тем более интересно. Обожаю все неприличное… Ну, Лидка, выкладывай!
«Какое бы слово выбрать?..» — в замешательстве стиснула она пальцы так, что косточки побелели. Слава богу, что Илья сейчас не видел ее лица!
— Они переспали, — непринужденно выпалила она. — Твой друг и Валька.
Ноги под машиной были неподвижны. Илья молчал.
— Илья… эй!
— Что? — произнес он без всякого выражения.
— Ты чего?
— Я ничего.
— Как будто тебя это расстроило?
— Мне наплевать, — холодно произнес он. — Какое мне дело до чужой личной жизни…
— А-а…
Теперь Лида уже жалела о том, что не видит его лица.
— Она со всеми так? — вдруг спросил Илья.
— Как — так? Ах, да… Нет, что ты! Ванечка — ее первая любовь. Они оба как будто спятили немного. Ты разве не замечал? Мне кажется, у них все очень серьезно.
Лиде вдруг стало легко и спокойно. Она сказала. Илья сам просил ее обо всем рассказать! «Какое мне дело до чужой личной жизни…» Теперь точно, он и не взглянет на Вальку!
— Записку мальчишка принес, — сказала Клавдия Петровна, поднимаясь на веранду. — Написано — «Пироговой Валентине». Тебе, Валь…
— Записка? — удивилась та. — Надо же! Ну-ка…
Она взяла из рук матери сложенный вчетверо бумажный листок, на котором было написано ее имя, развернула и прочитала: «В восемь часов у старого дуба». Старый дуб рос на дальнем конце поселка и был для местных жителей чем-то вроде памятника Пушкину на улице Горького.
— Что пишут? — с любопытством спросила Клавдия Петровна.
— Это личное, — Валя быстро сложила бумажный листок в карман.
— Все секреты, секреты какие-то…
Было без четверти восемь. Записку написал Ваня — в этом Валя не сомневалась. Она, правда, ни разу еще не видела его почерка, но какая разница… Это он! Конечно — он. «Глупый, что же не зашел? — мысленно засмеялась она. — Как будто боится чего-то.
Его же тут все любят — и мама, и дед… Хотя так, конечно, гораздо интереснее!»
Она надела свое любимое желтое платье, зелеными тенями подвела глаза. «Господи, мы совсем с ума сошли! Что будет, что будет… даже не знаю, чем все это может закончиться!»
Выскользнула из калитки и направилась к месту свидания. Старалась не бежать, но шаг все равно то и дело сбивался на бег. Валя так любила своего Ванечку, и ей было глубоко безразлично, что правила предписывают девушке опаздывать на свидание и уж ни в коем случае не мчаться на него рысью.
У дуба никого не было. Ваня никогда не опаздывал. «Наверное, спрятался…» Валя заглянула за широкое дерево и увидела, что там, на земле, прислонившись спиной к шероховатой грубой коре, сидит Илья, полузакрыв глаза.
— Ой… — засмеялась Валя. — Вот кого я нашла! Илюшка, а ты чего тут делаешь?
— Тебя жду, — ответил он, даже не повернув в ее сторону головы.
— Шутишь? — растерялась Валя. — А где Ванечка?
— При чем тут Ванечка? Это я написал тебе записку, если хочешь знать.
— Ты? — удивилась она. — А я почему-то подумала…
Илья с раздражением вздохнул. Все происходящее вдруг перестало нравиться Вале — она вспомнила о том поцелуе, из-за которого так взбесилась тогда Лида. Случаен он был или нет? Теперь кажется, что нет…
— Валь, надо поговорить.
— О чем? — уныло спросила она.
— Есть одно дело.
Илья встал, отряхнул свои джинсы.
— Пойдем, что ли, прогуляемся…
— Зачем?
Из-за поворота показалась старуха с козой.
— Затем, что тут народу полно и все на нас пялятся!
— А ты боишься, что Лида узнает? — обрадовалась Валя. — Ты о ней хочешь поговорить?
— О ней, о ней…
Они побрели в сторону Марьиного пруда. Солнце опускалось за лес, птицы шумели в листве.
— Это соловей? — спросила Валя.
— Дятел.
— Нет, я серьезно…
— Господи, Пирогова, мне глубоко на это наплевать! — Вале показалось, что Илья смотрит на нее почти с ненавистью.
— Ты чего?
— Ничего!
— Ты чего так злишься? Случилось что-то? А, вы, наверное, с Лидкой поссорились…
