— Заткнись, — прошипела она, дергая меня сзади за волосы, чтобы убрать их от шеи. — Ты сама виновата.
— Я?
— Ты забрала его у меня. Увела прямо из-под носа.
— Не делала ничего подобного, — возразила я, стараясь вразумить сумасшедшую, которая собиралась перерезать мне глотку. И вдобавок в такую рань — еще нет и семи! — Я стояла в очереди впереди вас.
— Он был мой! Я мечтала о нем. Дожидалась всю неделю, копила деньги. А ты все погубила!
Она накручивала мои волосы на кулак, мне стало нестерпимо больно. Я сжала зубы, с трудом сдерживая поток ругательств. А всего только и хотела, что сделать сюрприз Полу — угостить любимым лакомством, и вот расплата. Подвергнуться нападению тетки, которой не хватило утренней дозы здравомыслия!
Прижатая к ее толстому телу, с ножом у горла, я сказала:
— Леди, это всего-навсего пончик.
— Ванильно-шоколадный пончик, — протянул голос. — В обсыпке. Мм.
Вот черт!
Моя напускная храбрость таяла, как шоколад на солнце, и сердце ушло в пятки. Рядом со мной был демон обжорства! Этого пакостника я могла узнать и без запаха серы. Только у таких, как он, бывает голос, который жужжит, как туча мух, справляющая оргию в горшке с медом. Но сейчас, когда в моем мозгу звенело «демон! демон! демон!», мои чувства фокусировались на этом исчадии чревоугодничества. Помимо приторной сладости сахарной пудры и густого аромата кофе, мой нос чуял запах гнили, как от тухлых яиц. От страха во рту появился кислый привкус, язык покрылся налетом. Тем не менее я начала исходить слюной. Желудок сжался в тугой комок, и единственное, чего мне сейчас хотелось, так это сбежать. Без оглядки бежать от беды подальше.
И возможно, хуже всего то, что мне нельзя было реагировать на демона-чревоугодника. Мне не полагалось чувствовать его присутствие. Даже женщина, которой он сейчас пытался овладеть, не понимала, кто тут находится. Знала о нем только я — благодаря моему демоническому прошлому.
Иногда здорово, мать вашу, иметь за плечами опыт демона.
— Ванильно-шоколадный пончик! — завопила женщина прямо мне в ухо. Я дернулась и хрипло застонала, когда нож больно впился мне в шею. — В обсыпке!
— А она забрала его у тебя. — Я услышала, как демон скорбно вздохнул. — Тебе никогда не почувствовать его сладость на языке. Не узнать, как нежное масло струится в горле. Какого удовольствия ты лишилась! И все из-за нее.
Полный кошмар. Подзадориваемая злым духом тетка вполне могла располосовать мне горло прямо над подносом с завтраком, который она, по всей вероятности, даже не успела толком попробовать.
— Ты забрала его у меня!
Ее нож вонзился в кожу под челюстью. Че-ерт, острый! Стоит мне сглотнуть, и у меня появится второй рот. Ладно, попробую не глотать.
Женщина прошипела мне в ухо:
— Все пропало! Из-за тебя.
Девушка-служащая за прилавком подняла руки в успокоительном — «все хорошо, не надо крови!» — жесте:
— Мэм, я с радостью предложу вам другой пончик.
— Эй, берите мой, — подала голос я. — Только он чуток запачкался, когда свалился на пол.
Женщина зарычала:
— Хочешь, чтобы я ела микробы? Отлично.
Чревоугодник изображает брезгливость. Хотя кто знает?
— Уверена, что в определенных ситуациях отступление от правила «пяти секунд» вполне оправданно.
Нож надавил сильнее, и я тут же заткнулась.
— Лучше отпустите леди, — предложила служащая, — и покажите, какой пончик вам нравится. У нас богатый выбор.
— Я хочу ванильно-шоколадный. В обсыпке.
— Мэм, в сегодняшней поставке пончиков именно этого сорта было мало. Но у нас есть пончики с шоколадным мороженым, в шоколадной глазури, с шоколадным кремом.
Женщина взвыла:
— Разве я сказала «шоколад»? Нет! Я хочу ванильно-шоколадный в обсыпке. Я набирала очки, ждала целую неделю и не собираюсь упускать то, что мне причитается, только потому, что эта костлявая шлюха приперлась сюда раньше!
Я вытаращила глаза. Костлявая? Вот сука.
— Следует убить шлюху, — предложил демон. — Покажи торговке пончиками, что тебе не до шуток.
Ублюдок!
Чокнутая Леди обливалась потом, а я была в неприятной близости от ее подмышки. Может быть, не накати в декабре такая теплынь, она надела бы поверх рубашки куртку, и мои глаза не слезились бы от ее вонючего пота. Впрочем, будь у нас в Нью-Йорке настоящая зима, я ни за что не вылезла бы из-под одеяла, чтобы сбегать за пончиками, и не оказалась бы в подобной ситуации.
— Мне следует тебя прирезать, — сообщила она мне, и ее слюна забила мне ухо густой пеной. — Чтобы ты поняла, что я не шучу.
— Не сомневаюсь, что ты настроена серьезно.
«О'кей, Джесс. Думай. Как забрать у нее нож?»
Черт, ни малейшего представления. Четыре тысячи лет в образе суккуба приучили меня пользоваться магическими средствами самозащиты. Но какой от них прок сейчас, когда я стала человеком и все мои магические навыки сводятся к замечательному и полезному умению время от времени видеть ауру. Человеком, который очень скоро умрет, если Чокнутая Леди проткнет мне глотку. Зарубка на память: изучи карате.
— Мэм, — сказала служащая, — прошу вас, положите нож.
— Только после того, как получу мой пончик.
— Что тут за шум… О-о… Ни фига себе.
Это из подсобки выскочил подросток, весь в прыщах, и застыл на месте при виде Чокнутой Леди с ножом. Я почувствовала, что женщина за моей спиной беспокойно задвигалась, вероятно, повернула голову, чтобы посмотреть, кто там пришел. Рука, которая тянула меня за волосы, слегка ослабила хватку, совсем немного.
Долгожданная возможность, лишь бы не ошибиться.
Я схватила запястье руки, держащей нож, и рванула в противоположном от себя направлении. По крайней мере попыталась: нелегко стряхнуть с себя массивного агрессора, если в тебе росту пять футов четыре дюйма. Лезвие больше не напирало на мою шею, но жирная рука по-прежнему держала крепко, теперь на уровне рта.
Демон проревел:
— Убей суку!
Чокнутая Леди хотела было снова ткнуть в меня ножом, но я сделала то, что на моем месте сделала бы каждая уважающая себя сука. Я впилась зубами в теткино предплечье. Клацнули зубы.
Издав запредельный вопль, она отпустила мои волосы. По-прежнему в ее объятиях, я с размаху наступила ей на ногу. Сто десять фунтов веса слегка напуганной особы женского пола впечатались в нее посредством трехдюймового каблука. Хрясь!
Вопль перешел в ультразвуковую область, и тетка уронила нож.
Я выплюнула ее руку, вывернулась из захвата и сцапала с пола орудие убийства. Выставила его перед собой — не важно, что руки тряслись, словно в лихорадке. Главное, у меня был нож, а Чокнутая Леди, бесформенной грудой осев на пол, бормотала что-то, пуская слюни и оплакивая укушенную руку. Очень хорошо, за исключением солоноватого привкуса куриного мяса во рту. Может, я успела многое позабыть, но когда я служила пособницей в преисподней, люди были много приятнее на вкус.
