точно! Плесни мне колдовства в хрустальный мрак бокала. Сколько же мы с тобой уже дружим? Лет двадцать. Ты помнишь, Людовик, как в юности мы с тобой юбками в подъезде менялись?
– Ага, нам мамы не разрешали брать друг у друга вещи, а так хотелось разнообразия, не в одном и том же все время ходить.
– Вот, а я недавно разбирала шкаф и знаешь, сколько у меня платьев? Двадцать восемь. Это после зачистки. Двадцать восемь, Карл! А мне снова нечего носить. И еще мне кажется, что я была гораздо счастливее, когда у меня была всего одна приличная юбка, не считая школьной формы.
– Так, не кисни, старушка, и на нашей улице перевернется КамАЗ с мандаринами. Тебе вот карты сулят в Новом году судьбоносную встречу.
– Брось, в нашем возрасте приличные мужчины уже заняты.
– Слушай, ну Верунчик уже в третий раз замуж вышла.
– Три раза замужем и все удачно!
– Точно, и платье себе белое снова шила на свадьбу, вдруг последний раз!
– Люсь, кажется, шампанское действует, ржунимагу.
– Звонок! В дверь звонят. Это кто?
– Не знаю, детей нам вернут.
– Может, твой бывший?
– Точно нет.
– Тогда судьбоносная встреча!
– Ща в глазок посмотрю. Это разносчик пиццы, дурында, сами же заказывали. Большое спасибо, молодой человек, с наступающим!
– Жень, пойдем на площадь, там елку такую нарядили, все веселее.
– А пошли!
– Только как же твой начальник, вдруг нас увидит?
– А я вернулась. Из Рязани. Первой лошадью. Суп на плите оставила и вернулась.
– Гуся в духовке.
– Гуся в духовке.
Озарение
Ирина Фомченкова
vk.com/irina_loka
Утро субботы не предвещало ничего плохого. По выходным работы всегда было намного меньше, чем в будние дни, поэтому электрик Пал Палыч Сидоренко, понежившись немного дольше обычного в кровати, занялся своими делами.
Нина Ефимовна, его законная супруга, ни много ни мало, а двадцать семь лет, с накрученными на голове бигуди, что-то шаманила на кухне. Пал Палыч, усевшись завтракать, тихонько хихикнул – его всегда смешили эти круглые штуки.
– Все-таки как хорошо, что ты не работаешь завтра, – Нина Ефимовна строгала оливье, скидывая нарезанные ингредиенты в тазик, – хоть отметим нормально.
– Ниночка, ну просил же не каркать! – мужчина подавился бутербродом и тревожно посмотрел на телефон. Однако тот по-прежнему молчал.
– Да ладно тебе! По субботам ведь всегда тихо.
Не успела женщина договорить, как короткая трель оповестила о получении сообщения. Пал Палыч наспех вытер пальцы о штаны, одновременно с этим расстреливая жену взглядом, и потянулся за телефоном, чтобы прочесть послание. Маленький аппарат в этот момент прочирикал еще несколько раз подряд. Конечно же, это прилетели заявки с работы.
Ниночка постаралась сделаться как можно незаметнее, отвернулась и стала еще активнее работать ножом, нарезая колбасу и делая вид, что не имеет к происходящему абсолютно никакого отношения.
– Весь день теперь насмарку! – вздохнул Пал Палыч и, допив чай, пошел собираться на работу.
Заявки одна за другой приходили на телефон, как заколдованные. Мужчина за весь день набегался так, что к вечеру еле стоял на ногах. К шести часам аппарат наконец-таки замолк, и Пал Палыч уже не в режиме аврала, а более спокойно доделывал оставшуюся работу, расставив в уме три адреса в самой удобной очередности. Напоследок электрик оставил неработающий фонарь в парке, надеясь, что там в очередной раз просто перегорела лампочка.
Перед тем как отправиться в парк, мужчина позвонил своему товарищу, с которым они познакомились и сдружились благодаря работе. Дмитрий Федорыч как раз трудился в одном из зданий городского парка.
– Дима, дорогой, привет!
На том конце провода послышались звуки возни, после чего человек выругался, закашлялся и наконец-то ответил:
– Палыч! Рад тебя слышать. У нас тут дурдом творится. Ты по делу или так?
– Лучше бы просто так, но, увы, работа. Лестница нужна, на аллее фонарь снова накрылся.
– Возьми сам, там открыто сейчас. Нет, ты что творишь?! А ты чего смотришь? Бери и помогай! – Федорыч нецензурно и недвусмысленно выругался на кого-то. – Палыч, извини, я побегу, иначе эти криворукие обалдуи мне тут все разнесут. Я к тебе позже подойду, как здесь закончу.
Пал Палыч не успел ничего ответить, в трубке послышались короткие гудки. Быстро добравшись до места и захватив стремянку в одной из подсобок, электрик направился к главной аллее. Неработающий фонарь нашелся быстро.
– Отлично, хоть далеко идти не придется.
Мужчина, в предвкушении скорого прибытия домой и мечтах о горячем ужине и чае, поставил лестницу, проверил ее устойчивость и полез наверх, выяснять, что же случилось и почему не горит свет.
Все оказалось именно так, как он и ожидал – перегорела лампочка. Достав из сумки новую, Пал Палыч какое-то время повозился с коробкой, но та упрямо не желала открываться. Электрику пришлось снять перчатку, чтобы справиться, после чего он поспешил поместить будущий источник света на положенное ему место.
Однако торопливость сыграла с мужчиной злую шутку – он случайно задел пальцами не до конца вкрученный цоколь. Пал Палыча тряхануло током, и он свалился со стремянки.
Мужчина лежал на спине и через ветви голых деревьев смотрел в темное небо, с которого сыпались хлопья снега. Белые точки медленно приближались к земле. Голова раскалывалась от боли, перед глазами плясали искорки.
– Вам плохо?
Пал Палыч уловил только часть фразы, с трудом повернул голову на голос и увидел красные кружевные чулки, выступающие из невысоких сапожек и уходящие ввысь. Как ни пытался мужчина рассмотреть, что там находится дальше и кому принадлежат ноги в чулках, у него ничего не получалось. Край кружева затянула пелена, перед глазами поплыло, и электрик потерял сознание.
– Да мать же твою, Палыч, очнись!
Мужчину кто-то тряс и громко кричал. Сквозь беспамятство картинка реальности стала проступать и с каждой секундой становиться четче. Перед ним на коленях стоял Федорыч, больше вокруг никого не было. Мужчина помог другу подняться и сесть, опираясь спиной на стремянку.
– А где девушка? О-ой, как же башка-то трещит!
– Здорово же ты приложился, раз тебе юные создания мерещатся. Не было тут никого. Я издалека увидел, как ты грохнулся, и сразу побежал к тебе.
– Но я же видел! В красных чулках.
Федорыч заржал.
– Ты, видать, мои красные штаны с чулками попутал. А ножки у меня в твоем видении хотя бы стройные были?
– Да ну тебя! – Палыч отмахнулся от Димы, но сдержать улыбку не смог. – Помоги встать, надо лампочку вкрутить и фонарь закрыть.
– Сиди уж, герой. Сам сделаю.
Федорыч помог другу пересесть с земли на лавку, быстро доделал оставшуюся работу и вернулся к другу. Теперь их лавочку освещал приятный желтоватый свет. Белоснежные крупные хлопья снега продолжали медленно падать с неба и укрывать землю и все вокруг.
– Красиво, – Палыч задумчиво смотрел на полосу яркого света. – Как там твои обалдуи?
– Ой, даже не спрашивай! Разгоню всех к чертовой матери когда-нибудь.
Электрик усмехнулся.
– Вот сколько лет уже с тобой дружим, а ты все только грозишься. Но ведь никого так
