домофон, а потом и друг друга. Какой-то старушке стало плохо с сердцем, и ей пришлось вызывать «скорую помощь». Одна маленькая девочка вообще не стерпела, описалась и заплакала.
– Какие-то ужасы ты мне рассказываешь, – удивился мальчик.
– Точно так, – подтвердил Смарти. – А наш домофон посмотрел на всё это безумие и понял, что если бы не электронные граждане, то человеки вообще умерли бы от собственной ограниченности и беспомощности на холодной улице.
Вот и получается, что вы создаёте всё новые гаджеты, холите и лелеете их, поскольку сами понимаете, что без нас не сможете прожить и дня.
– Может, ты и прав, – согласился мальчик. – Но не к лошадям и лаптям же нам возвращаться. Прогресс требует жертв. А скажи-ка мне, Смарти, почему это ты раньше со мной никогда не разговаривал? Проверял мою психику, что ли? Чтобы я, не дай бог, не разбил тебя с испугу?
– Я и сам не меньше удивлён нашей беседе, Сергей. Дело в том, что я пытался поговорить с тобой с самого первого дня покупки в салоне сотовой связи. Но на все мои вопросы ты не отвечал. Я и подумал, что ты или не понимаешь меня, или просто не хочешь общаться. А сегодня раз – и всё получилось. Очень даже мило поговорили, – радостно ответил смартфон. – Я даже уже передал весь наш разговор в облачное хранилище цифрового мира. Можно сказать, что это первый столь длительный и разумный контакт электронного гражданина и человека. Надеюсь, за это мне вручат какую-нибудь награду – карту памяти на 256 гигабайт, например, или дополнительный аккумулятор.
– Толмох! – осенило мальчика. – Но, подождите, разве рыбка не является переводчиком разговоров живых существ? Что же, это теперь каждый холодильник будет со мной задушевные беседы вести? А как же тогда Валеркин телевизор, который мы смотрели больше получаса, и он не издал ни звука? Да нет, ерунда какая-то, – размышлял он, не обращая внимание на радостные охи и ахи своего телефона.
– Чего приуныл? – раздался веселый, до боли знакомый голос из неосвещённого угла комнаты.
– Гунтас!
– Тише ты, – шикнул транспортный работник. – Не забывай, что сейчас не глубокая ночь, а всего лишь вечер. Твои родители, небось, ещё не спят.
– Не волнуйся. – отмахнулся Серёжка. – Они уже поужинали и сейчас наверняка смотрят какой-нибудь новый фильм через Smart-TV.
Пелин не спеша вышел из темноты, подошёл к стене, отделяющей комнату мальчика от гостиной, приложил к обоям ухо и прислушался. Через некоторое время, весьма удовлетворенный, шагнул в сторону Серёжки уже более уверенной походкой.
– Ты оказался прав: чего-то там стреляют или пилят кого-то на части, из-за криков и шума я мало что смог разобрать. Ну, привет, мой дорогой Сервоет Младший!
Серёжка не смог сдержать эмоций, подбежал и крепко обнял Гунтаса, даже слегка приподняв его над полом.
– Ух ты… Я смотрю, вы здесь времени даром не теряли. И питался ты, похоже, отменно. Вымахал за год, словно Торинский бамбук, и силёнок прибавил, – с улыбкой заметил полузадушенный пелин.
Подождав, пока мальчик выплеснет море радости и нежности, Гунтас кое-как высвободился из его объятий. Поправил ремень, одернул помятую одежду, причесал пятерней меховую жилетку, снял с плеча свою фирменную сумку с вышитой буквой G и цифрой 1, и только после этого присел на Серёжкину кровать.
Всё ещё не пришедший в себя от радости мальчик сел рядышком.
– Ты чего так взбесился? – вопросительно уставился на него Гунтас. – Вас разве не предупредили, что я прибуду в измерение лысаков?
– Как же! Ты нам такой ребус загадал с этим толмохом, телевизором, сумасшедшей зеброй, что мы еле его разобрали. Я как подумаю, что всего одна случайность: опоздай мы, например, к началу телепередачи из-за того, что автобус попал в аварию, – и всё, не видать и не слыхать нам твоего послания.
– Ну, это ты загнул, – ласково погладил мальчика по руке пелин. – Скажу тебе по секрету, что той, как ты выразился, «сумасшедшей лошади», а на самом деле прекрасной, хоть и чуть нервной зебре, было поручено ответственное задание. Она должна была появляться практически во всех передачах на телеканале. И каждый раз без ошибок передавать моё послание. Она, поди, и сейчас скачет в телевизоре.
– Не может быть! – не поверил Серёжка и, спрыгнув с кровати, подошёл к тумбочке, на которой стоял небольшой LED-телевизор, и включил его пультом. После чего быстро нашёл нужный канал и, удивлённый, застыл на месте:
В эфире шла передача про исчезнувших животных – динозавров, гигантских рептилий, водных монстров. Воссозданные с помощью технологии 3D, на экране оживали реалистичные образы тиранозавра Рекса, агрессивных хищных птеродактилей, гигантских и неповоротливых травоядных амфицелиасов, безжалостных мегалодонов. И хоть жили они в разные исторические эпохи, режиссерская задумка позволяла зрителю насладиться этими существами в одном месте и в одно время.
Но как только в кадре появлялся ведущий, поясняющий зрителям только что показанный фрагмент фильма, тут же, откуда ни возьмись, возникала зебра по имени Гути.
Она бесцеремонно выходила на передний план и слово в слово проговаривала свою пламенную речь, которую Серёжка уже слышал недавно в квартире у Валерки. Причем и в этот раз лошадь забыла сказать про тёплую одежду. Потом спохватилась и снова, как и в первый раз, повторила попытку прорваться в кадр. И по-прежнему разъяренные участники съёмочной группы пинками, угрозами и верёвками пытались увести «обезумевшее» животное куда подальше.
– Бедная лошадка, мне её даже немного жалко, – сочувственно произнёс Серёжка. – А нельзя было более лёгким способом донести до нас с пацанами своё послание?
– А что? Очень даже забавно получилось, – рассмеялся Гунтас, наблюдая за борьбой энергичной зебры с людьми. – Просто наша великолепная Гути немножко провинилась перед своими сородичами. И теперь вроде как отбывает небольшое, но очень наглядное наказание.
– Чем же она могла так насолить другим животным? У нее и рук-то нет, я уже не говорю про острые клыки или человеческое оружие, – не поверил Серёжка.
– Дело тут вовсе не в клыках или когтях, а в тёмных мыслях, которые поселились в голове Гути. Всё началось после того, как продюсер среди десятка животных отобрал для участия в съёмках программы именно эту зебру. Примерно после полугода телеработы наша лошадка «зазвездилась», возомнила себя гениальной актрисой, великой и незаменимой. И если на работающих с нею лысаках это никак не отразилось, то вынужденные жить рядом звери стали, мягко говоря, испытывать дискомфорт.
Гути при любом удобном случае демонстрировала свое превосходство и понукала бедными животными, заставляя их делиться лучшими кусками пищи, чесать её и чистить копыта от забившейся грязи. А называть она себя требовала
