иных отраслей знания, расширяющих возможности познания криминалистикой собственного предмета.
3.3. Учение о предмете криминалистики как теоретическая база для постановки ее актуальных задач
Вопрос о том, что изучает или, что должна изучать криминалистика, возникал всякий раз, когда ученые стремились доказать, что криминалистика имеет право на самостоятельное существование. Для этого достаточно было убедить всех сомневающихся, что предмет криминалистики обособлен и отличен от предмета познания смежных наук. В период формирования новой науки такие дискуссии воспринимались как вполне естественные. Однако, вряд ли сегодня среди ученых найдется кто-нибудь, кто был бы готов подвергнуть сомнению самостоятельность криминалистики. И, тем не менее, с упорством, заслуживающимлучшего применения, мы продолжаем спорить о том, что относится к ее предмету, а что нет, часто не обращая внимания на различия между предметом и определением предмета, между предметом познания в науке и предметом научных исследований, между предметом криминалистики и ее содержанием. В своем стремлении дать наиболее адекватное представление об особенностях, отдельных сторонах, признаках, аспектах, наконец, о самих познаваемых криминалистикой объектах авторы не замечают, что разговаривают со своими оппонентами на разных языках, подменяя вопрос о предмете криминалистики разнообразием предлагаемых определений, терминов, понятий и категорий. Нет необходимости их перечислять.
Важно, однако, не терминологическое разнообразие, граничащее с терминологическими излишествами, а то, что нет таких терминов, которыми можно было бы охватить все признаки и свойства изучаемых криминалистикой явлений во всем их многообразии. Вряд ли возможно прийти к пониманию сущности предмета криминалистики, даже если нам удастся убедить всех без исключения ученых в том, что для определения науки «закономерности» предпочтительнее экзотических «парадоксов», название технология лучше методики, а упоминание информации и информационных процессов точнее раскрывает предмет криминалистики, нежели «доказательства» и доказывание. Попытки дать самое лучшее, максимально полное, или, что еще хуже — исчерпывающее определение предмета криминалистики также бесплодны, как и стремление «объять необъятное».
Для осознания реальности, именуемой предметом криминалистики, вероятно, не это главное. Важно понимать, что наука сохраняет свое предназначение лишь до тех пор, пока остаются непознанными те аспекты (стороны, признаки, свойства и проч.) реальности (предмета познания), ради изучения которых наука в свое время и создавалась. И уже только по этой простой причине невозможно дать их терминологически точный и исчерпывающий перечень. Тем не менее, во всем многообразии свойств и признаков изучаемых криминалистикой явлений можно и нужно искать то самое существенное, что сегодня представляет наибольший интерес для научного исследования, ориентированного на потребности практики.
Поэтому, предлагая свои формулировки определения предмета науки, в них можно раскрыть с достаточной полнотой не многообразие предмета криминалистики, а только самое существенное в предмете, причем существенное именно сегодня. Сама же предметная область познания криминалистики и ее границы были определены еще в конце ХIХ столетия и с тех пор не менялись. Менялись, становясь более глубокими и разносторонними, наши знания о предмете криминалистики, и о том существенном в предмете, что нуждается в изучении и познании в данный, конкретный исторический период времени. Чтобы тема предмета криминалистики имела новые перспективы для разработки на науковедческом уровне ее нельзя ограничивать пространными рассуждениями и спорами о том, что следует включать, а что нет в определение предмета науки. Только в более глубоком познании самого предмета, а не в его расширении, и тем более не в бесконечных спорах о формулировках можно увидеть перспективу для научной разработки данного криминалистического учения сегодня. Но это возможно лишь при условии, если результаты науковедческих исследований будут ориентированы на постановку и решение наиболее важных задач науки, призванной содействовать эффективной борьбе с преступностью. Ибо «…вопрос об определении предмета той или иной области знания приобретает не только теоретические, но и важное практическое значение, так как от четкого понимания предмета науки во многом зависит постановка основных задач ее развития».[180] Задач, вытекающих из современных представлений о тех сторонах действительности, изучение которых отличается актуальностью именно в данный исторический момент и только по этой причине становится полезным для современной практики. Для криминалистики эти задачи лежат в сфере создания наиболее эффективных средств познания истины в уголовном судопроизводстве. Поэтому изучение предмета науки должно быть обусловлено потребностями «обслуживаемой» криминалистикой сферой деятельности. Иными словами, усилия ученых будут продуктивны, если их направить на поиски практического смысла в разработке учения о предмете криминалистической науки.
Даже поверхностное ознакомление с историей развития учения о предмете криминалистики подтверждает мысль о том, что на каждом этапе своего исторического развития его новые определения, раскрывающие сущность познаваемых криминалистикой явлений, становились ответом на очередные запросы практики. В каждом новом определении предмета криминалистики находили отражение не весь спектр познаваемых криминалистикой явлений, а только наиболее существенные их аспекты, определяющие направления актуальных научных исследований в данный, конкретный исторический момент. Проще говоря, осознание предмета науки способствовало решению практических задач, стоящих перед ней в тот или иной исторический период. Так, в определении предмета криминалистики, предложенном С. Н.Трегубовым в 1915 году, акцент делался на необходимости изучения «наиболее целесообразных способов и приемов применения методов естественных наук и технических знаний к исследованию преступлений и установлению личности преступника».[181] Таким образом, «приспособление» воспринималось как наиболее существенное в ее предмете. В направлении творческого приспособления данных этих наук в основном и развивалась криминалистика в начальный период своей истории.
Дальнейшие изменения объема знаний о существенных аспектах познаваемых криминалистикой явлений привели к изменению и самого определения ее предмета. В нем стали отражать не только текущие задачи науки, но и новые тенденции в научных исследованиях. И если в начале века они связывались с представлениями о криминалистике как о технической прикладной научной дисциплине, то уже к середине ХХ века определились новые приоритетные направления научных исследований. Стало возможным предложить для практического использования более разнообразный арсенал криминалистических средств, приемов и методов. Создаваемые криминалистикой новые приемы и методы уже не «вписывались» в сформировавшееся ранее представление о них как о средствах, имеющих исключительно естественно-техническую природу. Многие гуманитарные и общественные науки становятся источником для их разработки. В результате начинают формироваться три самостоятельных раздела криминалистики: техника, тактика и методика расследования отдельных видов преступлений. Эта тенденция нашла свое выражение и в формулируемых определениях ее предмета, и в изложенных авторами взглядах на сущность криминалистической науки. К началу пятидесятых годов в целом сформировалось определение криминалистики, ставшее
