Читаем без скачивания Алгоритм любви - Анна Безелянская

В "ее смехе ясность" и радость, а стихи полны отвлеченно-мистических представлений, далеких от реалий пошлой жизни, в которой человек бесконечно одинок: "Счастья нет, есть только отраженье неземного в темноте земной". В рецензии на сборник "Иней", вышедший в 1905 году, Александр Блок называет ее поэзию "тихой", отметив грусть и печаль, характерные для этой книги, в которой поэтесса "избегает громких славословий; она вся в "благодарении и прощении".

Коротки, неуловимы

Нам сверкнувшие мечты.

Закрепить их не могли мы,

Не могли - ни я, ни ты.

1905 год прозвучал для Поликсены как грозное, апокалиптическое предостережение. Она не приняла революцию, в которой ее, как и Зинаиду Гиппиус, "ужаснула безличность массы, полностью подчиненной организационной силе сверху".

Сквозной темой ее лирики тех лет является борьба женского и мужского начала в душе поэтессы. Не исключено, что не обошлось без влияния столь любимой ею Зинаиды Гиппиус, которая признавалась в дневнике: "В моем духе я больше мужчина, в моем теле - я больше женщина". Поликсена тоже принимает мужской образ, скрывая за ним свои сомнения, разочарования. Помните, ее детские - трубадур, пират, рыцарь? В стихотворении, посвященном Вяч. Иванову, она пишет о себе:

В безумный месяц март я родился на свет,

И в этой жизни мне нигде покоя нет.

И борется весна в душе моей с зимой,

И весел громкий смех, и стих печален мой.

То дьявол душу мне темнит крылом своим,

То вижу лик Отца, как смелый серафим.

- Любовь и смерть,- всегда единый мой ответ...

В безумный месяц март я родился на свет.

Возможно, это связано с давней, вынужденной традицией женщин-писательниц "прятаться" за "мужчину". Вспомните, например, Жорж Санд. А возможно...

Сборник "Иней" посвящен детской писательнице Наталье Ивановне Манасеиной. Они почти ровесницы. Они были вместе всегда: общая работа, общая боль и общая радость. Наталья Ивановна на шесть лет пережила Поликсену Соловьеву. В книге "Sub rosa" приводится утверждение Дианы Бургин, что именно Соловьева с Манасеиной изображены Цветаевой в "Письмах Амазонки": "Трогательное и страшное... видение, на диком крымском берегу, двух дам, уже пожилых и проживших жизнь вместе, одна - сестра большого славянского мыслителя, столь читаемого ныне во Франции. Тот же светлый лоб, те же грозовые глаза, те же пухлые и нагие губы. И вокруг них была пустота, более пустая, чем вокруг состарившейся бездетной "нормальной" пары, пустота более отчуждающая, более опустошающая..."

Таково впечатление Марины Ивановны, но и оно не дает основание считать, что над этой парой вьется дух Сафо. Нам важно другое - их отношения во многом определили стиль их жизни и стилистику поэзии Поликсены Соловьевой.

Начиная с 1906 года подруги издают детский журнал "Тропинка", а в 1912 году Соловьева выпускает сборник рассказов "Тайная правда" - сказки и пьесы для детей. В 1913 году Поликсена Сергеевна создает повесть в стихах "Перекресток", где нашли отражение настроения русской интеллигенции, проблемы женской эмансипации. Однако главным в ее творчестве остаются стихи.

Они привлекали внимание. Ин. Анненский откликнулся в журнале "Аполлон" за 1909 год статьей о "Современном лиризме". В 1908 году Соловьева была удостоена золотой Пушкинской медали.

Эта награда, считают биографы, не доставила большой радости поэтессе. В письме к Вяч. Иванову от 16 ноября 1908 года она признается: "Зная меня, Вы не можете не сомневаться в том, что я никогда не думала о Пушкинской премии и ни за что на свете не согласилась бы что-нибудь предпринять для получения ее. Конечно, ее следовало дать не мне, я это знаю, и поэтому оказанная честь меня мало радует". Основную роль в данном случае сыграл поэт великий князь К. К. Романов, рецензия которого на ее стихи, по существу, стала представлением к награде. В дальнейшем он "исправил" свою оплошность и посвятил Соловьевой большую критическую статью. Отмечая "свежесть, гибкость, отзывчивость" ее стихов, рецензент посчитал, что поэтессе не хватает "художественной самобытности".

Другие критики упрекали Соловьеву в отвлеченности ее поэзии. Сборником "Вечер" (1914) Поликсена решила поспорить с ними. Как писал Волошин, в этом сборнике ему слышится "почти мужской контральто с женскими грудными нотами".

Тебе несу дары, печальный и убогий,

И скучен гордому весь блеск даров иных.

В душе горит огонь мой строгий

И плавится мой стих.

И я всегда один: средь пыльных сел в долине,

И на лесной тропе, и на верху горы,

Один от века и доныне

Тебе несу дары.

Но, если б мог взлететь над облачною кручей,

Не выбрал бы и там Тебе даров светлей:

То золото моих созвучий

В огне любви моей.

("Дары")

Есть в сборнике "Вечер" и стихи - жанровые сценки городской жизни, зарисовки с натуры, отличающиеся, по словам Блока, "благородной простотой". Вот, например; отрывок из стихотворения "Городская весна", посвященного поэту-символисту, ее племяннику Сергею Соловьеву.

Жарко. Пыльные бульвары.

Лимонад. Влюбленных пары.

Дети, тачки и песок.

Голубей глухие стоны,

Липы, солнце, перезвоны,

Одуванчиков глазок.

Гимназистка, гимназистик.

Он кладет ей в книгу листик.

Бантик снят с ее косы.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Вот студент. Он из "идейных",

С ним две барышни "кисейных".

По песку рисует зонт.

"Декадентов не читаю".

"Что вы! Я предпочитаю

Старым их".

"Ах, да! Бальмонт!.."

Мамка юная с солдатом,

Страстью вешнею объятым.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

С ревом мчат автомобили

Модных барынь налегке.

Душно.

Последние годы Поликсена Соловьева жила в Крыму. Болезни, страшная нужда сделали невозможным возвращение домой, и любимый Крым стал местом "заточения", с грустью констатируют биографы.

Подруги участвуют в "спасении школ". Поликсена Сергеевна преподает в литературной студии при Феодосийском наробразе, читает лекции в Народном университете в Коктебеле. Волошин помог получить академические пайки. Увы, "основной доход" - вышивание шапочек для курортников. А для себя - стихи. Поликсена Сергеевна увидела свой сборник "Последние стихи" (1923), в них тоска по срединной России.

Там теперь пахнет грибами и прелью

В злато-багряном затишье низин,

Воздух осеннего полон похмелья,

Зыбок полет паутинных седин.

Только б увидеть дрожанье осины,

Только бы заяц мелькнул через гать,

Только б прохладные гроздья рябины

Жадно в горячих ладонях зажать.

Здесь я томлюсь в душных ветрах пустыни,

Страшен мне моря пророческий глас:

Он возвещает о тяжкой године,

Грозным страданьем грядущей на нас.

Только б под тихие хвойные своды,

Только бы к бледным родным небесам,

Только б средь милой убогой природы,

Только бы там!

("Там")

Волошин вспоминал, что поэтесса очень боялась умереть в Коктебеле. Провидение услышало ее. В декабре 1923 года она приехала наконец в Москву, где ей сделали операцию. В августе 1924 года Поликсена Сергеевна скончалась.

Она покоится вместе с отцом и братьями в некрополе Новодевичьего монастыря около Смоленского собора. На нем скупо: Allegro / Поликсена Сергеевна Соловьева. 20 марта 1876 г.- 16 августа 1924 г.

Помяни мои белые ночи

В твой горячий,

В твой солнечный день,

просила она в одном из своих стихотворений.

Так помянем ее. И будем надеяться, что в жизни есть не только "проклятье и боль", но есть и счастье. Счастье познания, счастье встречи с прекрасным. Счастье - в ожидании счастья.

Есть имена, которые окружены мифами, но мифы эти не искажают образ, а напротив, дополняют его, привнося новые краски, и еще более подтверждают логику характера. Такова мать Мария. Нет ее фотографий, нет записей ее голоса. Но остались воспоминания о ней. Остались ее стихи, ее философские труды. Осталась легенда о ее кончине. Мы никогда не узнаем доподлинно, как погибла она. Да и важно ли это? Нельзя не согласиться с одним из ее современников, что "есть нечто греховное, суетное в жажде реальных подробностей". Миф сделал ее святой. Это только подтверждает, что мать Мария "шла навстречу своему мученическому концу, не отклоняясь, не отстраняясь".

Зачем жалеть? Чего страшиться?

И разве смерть враждебна нам?

В бою земном мы будем биться,

Пред непостижным склоним лица,

Как предназначено рабам.

Эти слова написаны ею еще в 1916-м! Так кто же она, мать Мария? Странные мы люди. Мы много и с благодарностью вспоминаем мать Терезу, а спросите о матери Марии... В лучшем случае кто-то вспомнит одноименный фильм Сергея Колосова с Людмилой Касаткиной в главной роли...