Читаем без скачивания Рельсы жизни моей. Книга 2. Курский край - Виталий Федоров

Утром хозяйка подала к завтраку нашего свежеподжаренного карася. Каждому досталось по кусочку. После завтрака я вышел на улицу. Возле калитки дома Ильи была вкопана скамейка, красиво блестевшая свежей голубой краской. Прежде, чем присесть, я осторожно ладонью попробовал – высохла ли краска. Мне показалось, что да. Но когда через несколько минут я вставал, то почувствовал, что мои брюки отделяются от скамейки с трудом. Я обернулся и увидел, что на скамейке остались отметины от моих штанов. Конечно, и брюки мои на «том самом месте» покрасились в голубой цвет. Делать было нечего, и я обратился за советом к женщинам. Вдоволь надо мной потешившись, они всё-таки сообразили, что надо выручать несчастного человека, ведь у меня с собой даже спортивных брюк про запас не было, а сегодня надо было ехать домой.

Тётя Мария предложила попробовать почистить брюки уксусом. Дала мне ватку и объяснила, что когда красила рамы, стирала таким образом с окон краску, случайно на них попавшую. Поскольку ничего другого мне не оставалось, я принял предложение. Взял уксусную кислоту в бутылочке и кусочек ваты. Должен признать, что я оказался совершенно не в курсе опасных свойств уксуса и даже не задумался о каких-либо мерах безопасности. Зашёл в укромное место, снял штаны, зажал вату тремя пальцами левой руки и, обильно поливая вату кислотой, тёр брюки, стараясь оттереть с них краску. Я потратил много времени, сил и уксуса, но в конце концов мне удалось более-менее очистить ткань. После этого я надел на себя брюки, считая, что сделал всё необходимое.

Мы попрощались с хозяевами, поблагодарили их за тёплый приём. Повязку с головы дяди Ильи к тому времени уже сняли. Они пригласили нас приехать когда-нибудь ещё.

В Железногорск мы добрались без приключений. Дома были уже часа в три дня. Назавтра я должен был с утра идти на работу. Между тем почувствовал, что пальцы левой руки начали опухать. Я не стал обращаться в больницу, надеясь, что всё заживёт само. Пошёл на работу, отработал эту смену и следующую, ночную. На руку не жаловался, хотя она опухала всё больше. Несмотря на это, после моей ночной смены мы снова решили отдохнуть и порыбачить на турбазе.

Вот тут-то я, наконец, понял, что надо что-то делать – мне было трудно закидывать удочку и даже держать её в руках. Пальцы сильно распухли, кожа заметно растянулась, под ней чувствовалась какая-то жидкость.

В это время на турбазе отдыхала Анастасия Сирота. Рая рассказала ей о моём недуге. Та, видимо, имела медицинское образование или большой жизненный опыт, поскольку после осмотра моей руки сказала, что знает, что нужно делать. Продезинфицировав большую иголку, она проколола кожу в месте наибольшего вздутия и выдавила жидкость. Сразу стало легче, я смог шевелить пальцами. Мне их перевязали. Я поблагодарил «доктора». Так меня вылечила методист детского сада; она же и объяснила, что я обжёг свои пальцы уксусом, и что с ним надо быть осторожнее. А я подумал о своих брюках, ведь им с избытком досталось той же кислоты. После приезда из Орлии я их снял и больше не доставал, поэтому после возвращения с турбазы первым делом взглянул на них. На местах, где я оттирал краску, теперь зияли две большие прорехи…

Рая всё-таки подлатала мне эти штаны, поставив заплаты, но теперь они годились разве что на работу или рыбалку.

Глава 25. ДОРОГИ, КОТОРЫЕ НАС ВЫБИРАЮТ

С каждым днём мы продвигались всё ближе к Орлу. Уже проложили семнадцатикилометровый перегон от Курбакинской до строящегося разъезда Гостомля. С одной стороны от него был сплошной лес, а с другой – редкие деревья, в основном берёзы. Там рабочие возводили двухэтажный дом и рабочее здание разъезда.

От Орла железнодорожный путь строил другой СМП. Когда-то мы должны были с ним встретиться на железнодорожном мосту через Оку и забить там символический серебряный костыль. Но это случится ещё не скоро.

А в сентябре в свой сорокалетний юбилей я взял отпуск и путёвку в санаторий имени Черняховского, который находится недалеко от Курска рядом с рекой Сейм[24]. Там встретил Василия, нашего соседа по подъезду с четвёртого этажа. Это был приветливый, дружелюбный человек, к тому же любитель рыбалки. Я в санаторий приехал с удочкой, он тоже оказался вооружён. Мы решили пойти с ним на рыбалку, но не на реку, а на небольшое озеро, находящееся поблизости от посёлка. Водоём был мелким. Местные жители говорили, что в сухое лето, бывало, он полностью высыхал, но как только вновь наполнялся водой, как по волшебству там появлялись карасики. Как-то им удавалось пережить засуху в грязном месиве дна. Рыбки здесь водились некрупные, наловили мы не много, но всё равно остались довольны.

С Василием мы жили в разных домиках. Из рыбы он решил сделать таранку и вывесил её сушиться рядом со своим домиком на дереве. Рыбки качались на ветру и блестели на солнце, словно игрушки на новогодней ёлке.

В каждом домике санатория было по шесть коек. Был и главный двухэтажный кирпичный корпус, куда селили в основном курскую интеллигенцию и чиновников из администрации. С одним из жителей главного корпуса я познакомился, когда рыбачил на берегу Сейма. По тропинке проходил молодой светловолосый мужчина, держа в руках удочку. Как говорят, «рыбак рыбака видит издалека». Он остановился, мы разговорились, познакомились. Звали его Анатолием. Между делом он спросил:

– Спортом интересуешься?

– А как же, – ответил я. – За «Локомотив» болею. Ну и за нашу сборную, конечно, по любым видам спорта.

– Приходи сегодня к нам, посмотрим хоккей.

Я знал, что сегодняшним матчем должна была открыться первая в истории суперсерия между сборными СССР и лучшими профессионалами Канады. Конечно, наши игроки уже встречались с канадцами на разных соревнованиях, но там против нас играли любители. А встреча с канадскими профессионалами была первой в своём роде.

Несмотря на то, что матч показывали в записи (первые четыре матча суперсерии проходили в Канаде), счёт заранее не объявляли, поэтому мы болели от всей души. А какая была радость, когда после сирены об окончании игры был зафиксирован окончательный счёт – 7:3 в нашу пользу!

Мне удалось посмотреть ещё несколько игр этой фантастической суперсерии – часть в санатории, часть уже дома. О ней написано очень много, поэтому я не буду повторяться. Скажу лишь, что несмотря на то, что канадцы всё-таки выиграли суперсерию 1972 года, эти матчи стали крупнейшим событием в истории мирового хоккея. А ведь сначала советскую команду никто не воспринимал всерьёз, и даже партийное руководство разрешило хоккеистам проиграть!

Будучи в санатории, я как-то почувствовал себя плохо и сказал об этом Анатолию. Недолго думая, он принёс бланк и тут же выписал мне рецепт. Так я узнал, что он врач. Я сходил в аптеку за лекарством и принимал его пару дней. Вскоре почувствовал себя лучше – недуг отступил. Уезжая из дома отдыха, мы с Анатолием тепло простились. А с Василием продолжали поддерживать приятельские отношения много лет. Работал он в ГОКе машинистом экскаватора.

Когда я вернулся из отпуска, на Гостомле были уже уложены два пути и врезаны стрелочные переводы, чтобы можно было переезжать с одного пути на другой. Стре́лки были ручными, их пока переводил наш составитель Витя Самсонов. Часть рабочих теперь мы везли до Гостомли, гружёные вагоны оставляли на разъезде, а дальше ехали на перегон до путеукладчика, где высаживали оставшихся путейцев.

После укладки путей у нас оставалось полчаса свободного времени. На нашем пути до разъезда находилась сосновая посадка. Как-то мы решили разведать, чем богат здешний лес. Остановились и пошли на промысел. Оказалось, в посадке росло много грибов: маслят и рыжиков. Мы набрали сколько успели, а к пяти часам уже повезли рабочих домой.

Однажды в ночную смену, отвезя гружёные вагоны на Гостомлю, мы ехали обратно и вдруг в свете нашего прожектора увидели за кюветом скачущего зайца. Мы прибавили скорости, он тоже. Я взглянул на скоростемер – тот показывал сорок километров в час. «Шустрый зайка, – подумал я. – Наверное, чемпион леса». Сначала меня удивило то, что он продолжал бежать впереди тепловоза, ведь ему ничего не стоило свернуть налево в поле. Но я быстро сообразил, что граница освещения прожектора выглядит ужасающе чёрной стеной, вот он её и опасался. Заяц довольно долго соревновался с нами, пока, наконец, тепловоз не поехал по кривой и свет прожектора стремительно не повернул вправо. Тут заяц пропал из нашего поля зрения.

Глава 26. АРТИСТКА

Директор ГОКа Потапов надумал организовать на своём предприятии художественную самодеятельность. Для этого он пригласил из Украины худрука по фамилии Белка. В детском саду, где работала Рая, в канун нового 1973 года организовали праздник, на котором присутствовали лишь свои сотрудницы. Единственным приглашённым был Белка, да и тот лишь в качестве баяниста. После застолья женщины пели и плясали под аккомпанемент баяна, который в руках Белки, как казалось, играл сам. Как потом выяснилось, на подобных вечеринках Белка не просто хорошо проводил время, а и занимался поиском местных талантов, по крупицам собирая умеющих хорошо петь как соло, так и в ансамбле.