— Нет, папа. — Сидни вытерла слезы. — Джаред открыл мне глаза на некоторые стороны моего характера. Придется изменить их.
— Пора нам всем заняться этим, — заявила мать. — Все будет хорошо. Входи, дорогая. Спасибо, что приехала домой.
Отношение родителей пролило бальзам на истерзанную душу Сидни.
— Я могу подогреть для тебя ужин, но, если ты не голодна...
— Спасибо, мама, не надо.
— Хочешь поговорить или пойдешь спать?
Сидни расплакалась.
— В этом-то и беда! После того как Джаред ушел, мне все безразлично — еда, сон. Он — моя жизнь, и я потеряла его, потому что мне не хватило веры в него. Все эти годы я жила по-своему, не нуждаясь в поддержке. Моя вина в том, что я не стала такой женщиной, какая нужна Джареду. Он заслуживает, чтобы в его любовь верили безусловно, а я задавала бесчисленные вопросы, сомневалась во всем... Кому нужна такая жена?
— Ну, теперь ты слишком строго судишь себя, — возразила мать. — Он — не обычный человек. Зная, что он был священником, любая женщина будет беспокоиться, что когда-нибудь он затоскует по прежней жизни. Ты не можешь винить себя за это.
— Неужели ты не понимаешь? — вскричала Сидни. — Я не оправдала его доверия.
Отец усадил ее на диван и сел рядом.
— Расскажи нам, что произошло.
Сидни не нужно было просить облегчить душу...
— Так что теперь вы понимаете, почему он ненавидит меня.
— Сомневаюсь, дорогая. Мужчина, который из-за любви к тебе пошел на столь решительный шаг, не может ненавидеть тебя. Но его гордость уязвлена, и ему нужно время остыть.
Сидни удивленно моргнула.
— Его гордость?
— Конечно. Джаред обижен, поскольку ты не поверила в непоколебимость его решения. Он не ожидал недоверия, так как не сталкивался с ним.
— Отец прав, Сидни. Джаред привык, что люди доверяют ему свои страхи и тайны. Но ты — женщина, которую он любит, и это относит тебя к особой категории. Вам обоим нужно время. В конце концов, он приехал и сразу же предложил тебе руку и сердце. Он не ухаживал за тобой.
— Мы были знакомы девять месяцев...
Уэйн Тейлор покачал головой.
— Это не было ухаживанием. Вы едва знаете друг друга. Я не отрицаю, что между вами существует сильное физическое влечение, но любовь — нечто большее.
— Я знаю.
— Ты валишься с ног. Я принесу твои сумки, пока ты подготовишься ко сну.
— Спасибо, папа.
Обняв родителей, Сидни пошла в свою комнату. Оставшись одна, она оценила, с какой добротой мать и отец отзывались о Джареде. Ее потрясло, что они могут говорить о нем вместо того, чтобы замкнуться, как им это свойственно.
Если бы они вели себя так, когда впервые увидели его...
Нет. Это ничего не изменило бы.
Только она виновата в их разрыве.
Жесткая позиция родителей не устрашила Джареда. Он даже уговаривал ее дать родителям время, чтобы прийти в себя. У него гораздо больше доверия к людям, чем у любого другого человека.
Если бы она обладала этими качествами.... Тогда сегодня она была бы с ним. Они бы поженились.
Когда отец вошел в спальню, Сидни безутешно рыдала на кровати.
— Поплачь, милая. Ты почувствуешь облегчение. Бог недаром дал нам слезы.
Сколько раз в детстве она слышала эти слова! Слезы, казалось, помогали: выплакавшись, она действительно чувствовала облегчение.
Но не сейчас...
Она взрослая женщина, которая ведет себя как ребенок. Пришло время забыть детство.
— Папа! — Сидни поднялась с кровати. — Мне очень хорошо дома, но утром я возвращусь в Гардинер. Стыдно оставлять учеников на неделю из-за того, что я не могу справиться с собой.
Отец кивнул.
— Когда нам плохо, работа — лучшее лекарство. Со временем все образуется.
Так должно быть!
— Я предупрежу мать. — Уэйн вышел.
Из-за нестыковки рейсов Сидни возвратилась в Гардинер лишь к вечеру следующего дня. Купив по пути продукты, она поставила машину на стоянку.
Небо было затянуто темными тучами. Поднялся ветер. Надвигалась гроза. Прижав пакет с покупками к груди, Сидни, дрожа от холода, побежала к дому.
Как только она закрыла дверь, кто-то постучал. Предположив, что это соседка, Сидни положила пакет на стол в коридоре и повернулась, чтобы открыть дверь.
Высокий, прекрасно сложенный мужчина в джинсах, облегающих мускулистые ноги, заполнил собой дверной проем. Блестящие черные волосы касались воротника голубой джинсовой рубашка.
Нет!
Не может быть!
Просто невероятно!
— Джаред?
Чистая радость, прозвучавшая в удивленном голосе Сидни, навсегда осталась в памяти Джареда.
Ожидая ее реакции, он со страхом думал: если Сидни отвергнет его, жизнь лишится всякого смысла.
Но ему не следовало беспокоиться, потому что золотоволосая красавица, бросившая к нему, едва не сбила его с ног. Если бы он был менее рослым, то растянулся бы на полу.
— Я не верю, что ты здесь... я думала, что ты в Европе, и я никогда больше не увижу тебя... — От радости Сидни едва не рыдала.
— Я не смог покинуть тебя, — признался он. — Я был в Эннисе. Сидел в мотеле, зализывая раны, но больше не мог оставаться там.
— Джаред, любимый...
Он уткнул лицо в ее волосы.
— Ты должна простить меня, Сидни. Можем мы начать все сначала? — с мольбой в голосе спросил Джаред. — Ты нужна мне. Без тебя весь мир — это пустыня, в которой я погибну.
Сидни подняла глаза. Они почти ослепили его ярким светом любви.
— Мне, а не тебе следует говорить это. Прости, я недостаточно глубоко заглянула в твою душу и не поняла, что ты пытался мне сказать. Обещаю, любовь больше не будет вызывать у меня чувство вины. Наша любовь возникла из простого и чистого источника. Ты прав. Жизнь — это долгое путешествие. Мы не можем знать, кто нам встретится на пути. Если ты избрал меня в качестве спутницы жизни после всего сказанного и сделанного мною, я верю, что судьба предназначила нам быть вместе.
Глаза Джареда горели жарким зеленым пламенем.
— Вернувшись сегодня в Гардинер и узнав от директора школы, что ты уехала повидать родителей, я позвонил им.
— Ты разговаривал с мамой и папой?
— Да. И я рад, что сделал это. Они дали нам свое благословение. В качестве свадебного подарка мы получаем участок и фермерский дом, который находится на нем. Когда-нибудь мы построим собственное жилище, если ты захочешь.
— Папа подарил тебе участок? — Сидни не могла поверить своим ушам.
— Да. Единственное, о чем они просят, — чтобы мы поженились в их доме. Они надеются, что свадьба состоится скоро. Как тебе это нравится?
— Ты знаешь, как!
