Сдергивает кромку маечки, присасывается и щедро нализывает ареолы. Вцепляюсь ему в волосы. Хочу оттолкнуть, или вдавить еще ближе.
Тело пронзает током. Меня гнет к нему, как тетивой лука. Пытаюсь было возмутится, но мои возражения, вообще, всем фиолетово. Отбиваюсь я вяло. Банально дрожу, как осиновый лист. Его аромат уже записан обонянием, как родной. Сопротивление тает и тает. Язык порхает по соскам, а зубы, стрелами амура, причиняют сладкую боль. Легонько сдавливает и оттягивает. Эти ласки точно доведут меня до помешательства. Начинаю активнее отбиваться, пока еще не поздно.
Всего лишь, одним ловким движением, перехватывает руки и закрепляет над головой. Мне бы сейчас удариться в панику. Но паники нет. С благоговейным ужасом ощущаю трение его члена.
С опаской прикидываю в голове. Сколько же в нем сантиметров? В ладонь не помещается. Примерно в две. Это около двадцати. Статуя Аполлона, если бы ожила, сгрызла руки по локоть от зависти.
Проворные пальцы лезут под резинку пижамных шорт. Для надежности, я вчера вечером надела еще и плотные трусики.
— Ты прям как капуста. Натянула сто одежек, — упрекает, оттягивая тугую ткань.
Можно подумать, тебе это помешает, своим клинком пронзить мою девственность, даже через преграду — думаю я, глядя в его одичавшие глаза.
Между ног разливается тепло и как — то все сжимается, в стремлении сократить пустоту. Страшно хочется ее чем — то заполнить. И я догадываюсь чем. Ой — ей. Надо срочно спасаться. Я после вчерашних вольностей, еще не отошла. Отголоски в памяти отдаются метеоритным дождем.
Поддаться, я уже не против. Не смотря на, все имеющиеся плюсы — он учит меня только плохому.
— Саш, хватит, — жалобно прерываю неминуемое обнажение своих лепестков.
— Без секса — утро совсем не доброе, — ворчит недовольно. Тихо вздыхаю и освободившись, обнимаю его за шею. Саша перераспределяет наше положение и переносит вес своего тела на локти. Ведет шероховатыми костяшками по щеке к виску. Взгляд у него темный от возбуждения, сгущается до кофейного цвета, но ласкает теперь больше с бережливостью.
— Саш?
— Ну.
— Я по поводу кражи. Ты меня простил?
— И понял. Это же из-за отчима? — согласно киваю.
— А как ты узнал? — стараюсь звучать как можно ровнее, и не трясти пчелиный улей. Все же, есть у меня опасения. Признаться, что действовала по наводке, это не то же самое, что от безысходности.
— Как — как допросил с пристрастием.
— Тему с кражей закрыли?
— Не совсем. Пока «отец года» долги не отработает — я за тобой слежу в оба.
— Владленович? Не смешите мои пуанты. Где он возьмет деньги, продавливая диван.
— Я ему купил билет в Барнаул. Там батин друг живет. Раньше начальником зоны был, а теперь у него своя лесопилка. Пахать будет как раб за жратву, а получку твоей матери на карту перекидывать. Зарплата приличная, за год отобьет все что назанимал. Дядя Егор проследит.
— И выгонит через день. Евгений Владленович палец о палец не ударит.
— У Егора в основном бывшие зеки вкалывают. Филонить точно не даст. Мужик суровый пиздец.
Меня окрыляет каждое слово. Словно солнечный луч прорезался и слепит по глазам. Совершенно ошалев от счастья. Набрасываюсь и целую Сашу. По груди. Шее. Склон подбородка. Влюбляюсь в него снова и снова. С каждым поцелуем. С каждой его улыбкой в ответ.
— Ты — мужчина моей мечты, — произношу на очередной яркой вспышке влюбленности и восстанавливая сбившееся дыхание, — Если еще уговоришь маму с ним развестись то..
— Тооо… договаривай, — смотрит на меня и ждет чего — то. Явно сверхъестественного.
— Я тебя поцелую.
Его выражение просто надо видеть. Так и подписала бы фото «Несбывшиеся надежды»
— Маловато. Хотяяя…смотря куда, — улыбка расползается до ушей. Шикарная. Наглая. В особенности, когда замечает, как я покрываюсь равномерным румянцем. По бесстыжему взгляду, я так понимаю, он уже примеряется. Наклоняет голову, чтобы смутить меня окончательно.
— Да в губы, Сашечка. Куда ж еще, — заливаюсь смехом и нащупав бочком край, ныряю на пол.
— Куда сквозонула? А расплачиваться?
— Потом. Все потом.
— Врешь ведь.
Я поднимаюсь на ноги и немного тормознуто останавливаюсь глазами на том, как топорщатся его боксеры. Широкая резинка съехала, и бардовая головка призывно выглядывает. Чуть — чуть, но этого достаточно, чтобы перекрыть мне кислород.
Опустевшая мигом голова, даже по принципу шара предсказаний, не может выдать простое — НЕТ. А лучше не смотри туда.
Ему же, совсем в голову не приходит, что надо прикрыться. Либо считает вполне нормальным, демонстрировать, шокирующий не окрепшую психику орган.
И как я докатилась до таких вещей. Смотреть, делать, говорить. С Сашей хочется всего. Ну, просто, абсолютно всего. И пошлости и нежности. И черт, даже сложностей. Он — мой человек, по всем характеристикам.
Пипец! Надо перестать, таращиться на его член. Ей — богу, как дикая.
Кое — как поборов любопытство, померить пальчиками длину, ухожу.
Розовые пони и цветные единороги скачут вместе со мной по квартире, пока я умываюсь, а затем суечусь на кухне, готовя завтрак. Хвалю себя, что вчера запаслась продуктами. Как знала, что с утра так подфартит.
Разбиваю яйца, чтобы залить гренки. Размешиваю и незаметно для себя отрабатываю балетные движения. Встаю на носочки. Размах, биение, а затем батман тандю.
Оборачиваюсь на восхищенный свист. Саша стоит подперев косяк. Из одежды на нем, хотя бы штаны.
— Доведешь меня до греха — потом не жалуйся.
Нарочно, проворачиваю еще пару пируэтов, чтобы продлить момент чистого мужского восторга. Соблазнять — чертовски приятно. И вдохновляет что ли.
— Волшебное создание, порадуешь меня… — мило звучит и пусть с подвохом. Глаза выдают. Оценивает и раздевает.
— Завтраком? — подсказываю потерявшееся слово.
— Ну да — ну да.
Дежавю какое — то. Мы будто вернулись немного назад. Или начали с чистого листа.
К сожалению, в моей жизни так не бывает. И кто — то забрал себе все белые полосы. Пока я стою рядом с Сашей, на его полосе, все прекрасно. Как только сойду, что — нибудь да приключится.
Стоит подумать о неприятностях. Они без спроса лезут в гости. У Саши звонит телефон. Он выходит в другую комнату. Я готовлю на стол.
— Анют, ну конечно приеду.
Замолкает видимо выслушивая.
— Зайкина, без меня шоу не начинай. Полчаса и я у твоих ног.
Снова пауза.
— Нее лизать не буду. Сегодня без этого обойдемся.
Дальше выслушивать это невыносимо.
То есть, я — Киса. Она — Зайка. Вчера был с Ксюхой. У него что там, гарем или театр подопечных. Устает наверно, так облагораживать общество. Он с обходом по нам
