облачился в нежно-белую накрахмаленную рубашку и широкие синие штаны, подпоясанные белым поясом.
Секундант Радышевский пристально посмотрел на нас и строго спросил:
– Господа, желаете до начала дуэли примириться, решить вопрос мирным путем?
Князь гневно взглянул на меня и отвернулся. Я тоже промолчал.
Секундант вздохнул и поставил черный футляр с пистолетами рядом с нашим футляром. Ротмистр Вахрушев осторожно открыл и проверил.
–Оба пистолеты заряжены!
Радышевский, в свою очередь, проверил наши пистолеты и кивнул:
– Пистолеты заряжены!
Герасим стоял у брички, переминаясь с ноги на ногу и покусывая ногти. Кроме секунданта князя, на дуэль явился молодой чернявый доктор с щеголеватыми усиками и новеньким блестящим саквояжем.
Граф Радышевский строго произнес:
– Итак, правила дуэли таковы. Противники стреляются от барьеров, с двадцати пяти шагов. Допускается по два выстрела. Осечка считается за выстрел. Начинаем, разбирайте оружие, господа!
Секундант показал на футляр.
Я взял пистолет справа. Князю достался оставшийся.
– Разыграем право первого выстрела,– холодно произнес Радышевский и посмотрел на меня.– Господин Никитин, орел или решка?
– Орел,– ответил я.
Граф подкинул монету над пустым футляром, монета закрутилась в воздухе и упала, выпала решка.
– Право первого выстрела у князя Ягупова.
– Молитесь, помещик…– злобно произнес князь.
– Начинаем! – призвал Радышевский.– Расходитесь!
Мы с князем разошлись в стороны и развернулись.
– Сходитесь, господа!– кивнул граф.
Мы медленно направились друг к другу, к веткам на земле, обозначавшим барьеры, насколько я понял – за барьеры заходить нельзя. У меня слегка тряслись поджилки. Я взглянул на противника. У князя удивительно холодный, безжалостный взгляд. Он довольно крупный мужчина, выше меня, и в плечах шире, однако двигался грациозно, как хищник. Князь уже подошел к барьеру, стоял прямо и гордо, однако я встал чуть бочком, как советовал ротмистр.
Секундант взмахнул платком, как только его рука опустилась, князь вскинул пистолет и через несколько секунд громыхнул выстрел. Мне показалось, пуля пролетела всего в паре сантиметров от моего виска, по крайней мере я уловил странное движение кожей, даже волосы слегка всколыхнулись.
Я поднял руку, прицелился в грудь и выстрелил между вдохом и выдохом, но тоже промахнулся.
– Прошу сменить оружие! – приказал Радышевский.
Мы подошли к другому футляру. На этот раз князь первым взял пистолет, я схватил оставшийся, крепко сжимая рукоятку.
– Расходитесь! – прохрипел граф.
Снова разошлись. Ветер слегка усилился. Будто сама судьба кружилась над головой. Если князь опытный дуэлянт, он точно не даст мне второго шанса.
– Сходитесь, господа!
Каждый шаг так и отдавался в висках.
Мы одновременно подошли к барьерам. Стояли всего в двадцати пяти шагах друг от друга. На этот раз князь целился чуть дольше, а я ждал и думал, какой она будет, эта смертельная боль? Еще в школе я читал, что Пушкин после дуэли умирал мучительно почти двое суток, после тяжелого ранения в живот. Мне хотелось зажмурить глаза, но я не мог и только смотрел на холодное дуло противника. Выстрел громыхнул и сердце сжалось. В висках застучал пульс, отдаваясь в каждой клетке моего тела. Сначала острой вспышкой пронзило мозг, мне показалось, плечо вырвало с мясом. Но вскоре боль утихла, только остро ныло в правом плече. Я тут же понял, что пуля только слегка задела. Самую малость. У князя затряслась нижняя губа, он даже побледнел. Я вскинул руку и почти сразу нажал курок, боль чуть пронзила плечо во время выстрела и дуло смесилось ниже. Громыхнул выстрел, ударив по барабанным перепонкам, почему-то второй выстрел показался оглушительным. Князь вскрикнул и подминая ноги, упал на землю, выронив пистолет. Он страшно захрипел и подогнул правую ногу. Мне казалось, князь едва сдерживается, чтобы не закричать во весь голос.
Радышевский поднял руку, показав, что дуэль завершена. Доктор мигом подбежал к князю. Я уже догадался что попал в бедро. Но целился, если честно, в грудь. Доктор что-то быстро доставал из саквояжа, граф сбросил сюртук и подложил раненому под голову.
Ротмистр подошел и тихо сказал:
– Господин Никитин, теперь можете принести извинения и пожать друг другу руки.
– Принести извинение? – я еще не верил до конца, что все закончилось.
– Благодарите Бога, что остались живы…
Князь стонал, доктор открыл маленький пузырек и дал ему понюхать обезболивающее. Князь часто задышал, крепко обхватив шею секунданта, его левая штанина вся пропиталась кровью, на земле тоже алели большие пятна. Доктор быстро разрезал штанину, чем-то брызнул и наложив тампон, перевязал ногу широким бинтом.
Я медленно подошел.
– Слава Богу, пуля прошла навылет… кажется, кость не задета…– пробормотал доктор.
Князь смотрел на меня безумными глазами. Я только сейчас понял что до сих держу пистолет и тут же отбросил оружие на землю.
Я присел возле раненого и протянул ладонь.
– Господин Ягупов, примите мои искренние извинения…
Князь чуть замешкался, но все же пожал руку.
– Принимается, господин Никитин!
Ротмистр Вахрушев и Радышеский подхватили раненого князя и осторожно отнесли в карету. Граф вскоре вернулся и забрал пистолеты.
– Господин Никитин, надеюсь, вам не нужно напоминать, что никто не должен знать о сегодняшнем поединке. Ни одна живая душа.
– Конечно, само собой…– пробормотал я и только сейчас заметил, как из-под рукава сочится кровь.
– Вам бы тоже не мешало показаться доктору,– пробормотал Радышевский, он пожал руку мне и ротмистру, и побежал к карете.
Я посмотрел на синее небо с легкими облачками и облегченно вздохнул.
Вахрушев собрал мои пистолеты в футляр и мы поспешили к бричке. Растроганный Герасим, с влажными от слез глазами, тут же крепко обнял меня, оторвав от земли.
– Барин… живой.
– Пусти, дурак, задушишь…
Когда мы вернулись в гостиницу, ротмистр тщательно промыл рану вином, смазал раствором купороса и йода, наложил мягкую повязку. Мне действительно повезло, пуля только слегка задела, еще бы пару сантиметров – и последствия оказались гораздо печальнее.
– Я очень благодарен вам, Егор Сергеевич. Вы оказали для меня большую услугу. Теперь я ваш должник.
– Оставьте, господин Никитин. Просто останемся добрыми друзьями… Кстати, скоро мы с купцом Вологиным отправляемся.
– На обратном пути в Царицын обязательно заезжайте в наше поместье, буду безмерно рад!
Мы дружески простились с ротмистром Вахрушевым.
Я вкратце рассказал Прохору о дуэли и взял с приказчика слово не распространяться об этом происшествии. Прохор сразу оживился и предложил спрыснуть это дело, но я наотрез отказался, решив немного отдохнуть. Голова что-то разболелась после перенесенного стресса. Я отправил Прохора в аптеку
