Тут пудель уронил голову на лапы и жалобно завыл.
– Ну, ну, ладно! Возьмем всю эту снедь, если тебе хочется! – утешил его старик. – А уж я зато куплю детям самых лучших мандаринов, самых румяных яблок и самого сладкого винограда!
– Да у вас сегодня, я вижу, пир горой! – пошутила буфетчица, отпуская ему красивые, спелые плоды.
– А то как же? Ведь сегодня ровно год, как я приехал в Ленинград. Вот мы и празднуем этот день!
– Ну, поздравляю вас, папа Карло! – сказала буфетчица.
Тут я вскочил на ноги и бросился к старику. Я все понял.
– Папа Карло! Вы тот самый папа Карло, а это тот самый пудель Артемон? Это про вас написано в книжке «Золотой ключик, или Приключения Буратино»?
Старик усмехнулся и кивнул головой. Пудель взглянул на меня и слегка завилял хвостом. Я не помнил себя от радости и кричал:
– А я – читатель этой книжки! Я прочел ее пять раз с начала и пять – с конца, три раза вдоль и два поперек! Я все про вас знаю! Скажите мне скорее, где теперь Буратино, где Мальвина и Пьеро? Живы ли они, здоровы ли и что они поделывают?
– А вот пойдемте с нами – сами увидите! – ответил Карло.
Он уложил покупки в корзинку и повел меня к маленькой дверце с большой надписью: «Посторонним вход воспрещается!»
Пудель поплелся за нами следом.
Едва я переступил порог, как стал понимать собачий язык.
Я слышал, как пудель ворчал себе под нос:
– К чему это кормить детей мандаринами, яблоками и виноградом? И кисло, и сладко, и оскомина на зубах! Тьфу, подумать противно! То ли дело свиная котлета с косточкой!
– Цыц! – сказал Карло. – У всякого свой вкус.
И пудель замолчал.
ГЛАВА ВТОРАЯ. О ТОМ, КАК ЧИТАТЕЛЬ ПРЕВРАТИЛСЯ В ПИСАТЕЛЯ
Сначала мы шли темным коридором, потом спустились по ступенькам, потом опять стали подниматься по узкой лесенке, держась за шаткие перила. Сверху шел слабый свет, и было слышно, как звенит какой-то бубенчик.
Потом стало светлее, и звон раздался у нас над самой головой. Я взглянул вверх и увидел, что над нами, на площадке лестницы, горит яркая лампочка. А под лампочкой стоит смешной деревянный мальчик с торчащим носом и сбивает что-то ложкой в серебряном стаканчике. Так вот откуда шел звон!
Мальчик увидел нас и вскрикнул от радости. Он вскочил верхом на перила и вмиг съехал вниз – прямо в руки старику. Он сидел на руках у Карло, болтая тонкими ножками, вертел носом во все стороны и пищал:
– Папа Карло, попробуй моего гоголь-моголя! Это не простой гоголь-моголь, а из розовых лепестков. Я его для тебя сбивал!
Он совал старику в рот полную ложку розовой пены, и его тень с торчащим носом смешно плясала на стене. Карло утер губы и отвел ложку, но мальчик не унимался:
– Помнишь, как ты накормил меня своей последней луковкой, а сам лег спать голодный? Ну покушай теперь моего гоголь-моголя, покушай, пожалуйста!
– Не балуйся, сынок! Веди себя хорошо. Видишь, я читателя с собой привел! – сказал Карло.
– Читателя? – Мальчик повел на меня лукавым глазом и вдруг вырвался из рук Карло. Он вскочил на спину пуделю и поехал впереди нас, выбивая ложкой веселый марш по стаканчику и крича:
– Дорогу нашему читателю! Ура!
Я догадался, что это сам знаменитый Буратино, и обрадовался, что он ничуть не заважничал от громкой славы.
Мы взошли на площадку, и Карло распахнул дверь. Я взглянул и ахнул – куда это мы пришли?!
Прямо передо мной была зеленая поляна, а на ней красивый беленький домик. Перед ним цвели алые розы. Золотистые бабочки кружились в солнечных лучах. Маленький фонтан выбрасывал вверх водяные струи, и каждая капелька сверкала на солнце, как алмаз.
«Это, верно, домик Мальвины!» – подумал я.
А за домиком чернел дремучий лес. Там светила луна и блестело голубое озеро. Бледные лягушки сплетали венки из водяных лилий и задумчиво плясали при лунном свете.
Это было так красиво, что я ничуть не удивился, почему это солнце и луна светят в одно время. Мне захотелось подойти поближе, и я шагнул вперед.
– Не промочите ножки! – запищал Буратино.
Я взглянул под ноги и увидел большую светлую реку. Ветерок чуть рябил воду. Сквозь эту рябь глубоко на дне виднелись узорные водоросли. Голубые рыбки медленно проплывали мимо них.
Я оглянулся: нет ли где-нибудь мостика? Но мостика не было.
– Дайте нам лодочку, дайте челнок, мы переедем на тот бережок! – жалобно запел Буратино.
– Не слушайте его, он вас дурачит! – с досадой сказал Карло. – Как тебе не стыдно, сынок?
Он отпихнул ногой светлую реку, отодвинул в сторону зеленую поляну с домиком и повернул боком дремучий лес. Буратино свистнул и проскакал на пуделе в открывшийся проход.
Тут я понял, что эти прекрасные картинки были нарисованы на полотне и служили декорациями в театре! От этого они показались мне еще прекраснее. Я не мог наглядеться на них. Но Карло окликнул меня, и мы пошли дальше.
В просторной кухне ярко горел огонь. Старый заяц был здесь поваром, а зайчата – поварятами. Ну и хлопотали же они вокруг сковородок и кастрюль! Здесь пеклись, жарились удивительные кушанья – расстегаи из лепестков георгина, ананасные котлеты, оладьи из одуванчиков. Разве могли сравниться с этим скучные буфетные закуски?
Молоденькие обезьянки под присмотром почтенной совы накрывали длинный праздничный стол. Они живо схватили фрукты, которые принес Карло, разложили мандарины, яблоки и виноград на фарфоровые тарелочки – и на столе словно засияло солнце!
Поодаль у стены стояла маленькая стремянка. На ней, как птица на ветке, сидел мальчик в белом балахончике. Он макал длинную кисть в ведерко с малиновой краской и писал на стене большими буквами:
...
ПРИВЕТ ПАПЕ КАРЛО
– Эй, Пьеро, кончай работу, встречай гостя! К нам читатель пришел! – сказал Карло.
Мальчик посмотрел на меня большими синими глазами и радостно улыбнулся.
– Вы читатель? Я покажу вам мои новые стихи. Ладно?
Тут он смутился и выронил кисть из рук. Падая, кисть опрокинула ведерко. Малиновая краска хлынула на голову проходившей мимо сове. Старушка захлопала крыльями и застонала с перепугу. Пьеро скатился с лесенки кубарем. Он бросился утешать бедную птицу и вытирал ей голову своим рукавом.
– Дай ей валерьянки. Пьеро! Видишь, какая она нервная! – сказал ласковый голос.
Я оглянулся и увидел хорошенькую куклу с голубыми волосами. Она стряпала торт из чайных роз и раскатывала тесто хрустальной скалочкой. Я догадался, что это Мальвина.
Пока Пьеро приводил в чувство расстроенную сову, а Мальвина глядела на них обоих, Буратино подкрался и стащил со стола самую пышную розу. Девочка вскрикнула и погналась за ним. Но он увернулся!
– Оставь, Мальвина, это для читателя!
Он протянул мне розу и сказал:
– Напишите про нас, пожалуйста, новую сказку!
Что тут началось!
– Напишите сказку! – завизжали обезьянки и покатились кубарем вокруг меня.
– Сказку! – завопили зайчата, забренчали кастрюльками, зазвенели ложками. Сова хохотала, лягушки квакали, Артемон лаял и кидался на всех.
– В самом деле, напишите сказку про наши новые приключения! – сказала Мальвина.
Тут все притихли и столпились вокруг, ожидая, что я скажу.
– Но я никогда не пробовал писать… Ведь читатели только читают книжки, а сами не пишут…
– Все сначала читают, а потом уже пишут! – сказал Буратино.
– Да я бы рад! – прошептал я.
– Ну вот и хорошо! – сказала Мальвина. – Папа Карло вам все расскажет. Вы только записывайте, что он будет говорить! Вот и выйдет сказка! Правда, папа Карло?
Карло подумал, почесал себе подбородок и сказал:
– Пожалуй, если наш читатель согласен…
– Согласен! Согласен! – закричали все и захлопали в ладоши.
– …так мы попробуем сделать из него писателя, – докончил Карло.
Тут меня усадили в кресло. Пьеро принес мне чистую тетрадку, а Мальвина – вечное золотое перышко. Карло закурил трубку. Буратино влез к нему на колени. Артемон улегся у его ног, обсасывая косточку. Остальные уселись вокруг и принялись за яблоки, виноград и мандарины.
Карло стал рассказывать, а я записывать. А что я записал, об этом читай дальше.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. О ТОМ, КАК ПАПА КАРЛО ЗАБОЛЕЛ И КУКЛЫ ИСКАЛИ ДОКТОРА
Куклам жилось весело и счастливо у старого шарманщика. Они представляли волшебные сказки в чудесном театрике Буратино.
Все ребятишки в Тарабарской стране знали и любили эти представления.
Бывало, чуть Карло выходил на площадь, уже бежали со всех сторон босоногие, оборванные, чумазые малыши и кричали:
– Сказку! Покажи сказку, папа Карло!
Карло ставил свои ширмы, выпускал кукол, и тут начиналось веселье!
Ребятишки смеялись, кричали, хлопали в ладоши.
А богатенькие дети, заслышав шарманку, свешивались из окон дворцов, вываливались из золоченых карет, царапали и кусали своих нянек за то, что те не пускали их к папе Карло!
Каждый, кто хоть одним глазком взглянул на кукольное представление, потом долго веселился. Подумает о Мальвине – улыбнется, подумает о Пьеро – рассмеется, вспомнит Буратино – расхохочется!
