Читаем без скачивания Конан и Морская Ведьма - Сэм Феллан

Мои посланцы заручились тайной поддержкой королей многих островов, а также великих правителей и господ рангом поменьше. Я решила не пренебрегать даже помощью тех, у кого совсем маленькие королевства. Кроме того, ко мне на службу перешли такие люди, как Имиль, которого ты хорошо знаешь. Выходец из знатной семьи с Хоарезма, нынешней столицы империи, он типичный представитель моих новых офицеров. Подобно многим другим отпрыскам известных и уважаемых домов, разорившихся при правительстве Нетистена, Имиль сообразил, что появился шанс ухватить кусок пожирнее и снова восстановить престиж рода. Иногда, чтобы перетащить знать на свою сторону, мне достаточно просто пообещать неограниченную власть или возможность пограбить и порезвиться вволю. Но бывали случаи, когда некие влиятельные вельможи, искренне ненавидящие меня, внезапно умирали, а их места занимали мои тайные сторонники. Целые армии наемников дали согласие на сотрудничество через моих полномочных правителей. Я наняла себе на службу бесчисленное множество пиратских банд и прочих преступников, за которыми охотится правительство. Видишь, Конан, ты окажешься среди родственных тебе душ.

Таким образом, каплю за каплей я собирала военные силы и сформировала огромную армию возмездия, не возбудив в Мариле ни малейших подозрений. Здесь указаны точные цифры, перечислено все, что в настоящий момент находится в моем распоряжении. По самым скромным подсчетам, кораблей сто примут участие в бою только под моим флагом, но еще больше присоединятся к нам, когда увидят первый успех. С воинами и галерными рабами проблем нет, их тысячи. А мои рабочие трудятся день и ночь, чтобы изготовить к сроку как можно больше оружия и доспехов…

— Все, что ты говоришь, разумеется, впечатляет, — прервал ее Конан, — но, тем не менее, на стороне императорского флота все равно будет значительный перевес. Насколько я понял из просмотренных документов, правители шести крупнейших городов империи все еще остаются верными Нетистену. Не говоря уже о том, что большинство мелких королевств находятся под его прямым контролем. Он может легко набрать флот в три раза больше нашего. Флот, где каждый корабль — первоклассное военное судно. Ему достаточно вызвать своих вассалов и потребовать, чтобы они выполнили долг перед императором, оказав ему поддержку. А с людскими резервами дела у нас обстоят еще хуже.

Конан усмехнулся, глядя на гору документов.

— Демоны зелёные! Да если Марил поскребет по сусекам и вычистит все до крошечки, как это сделала ты, он соберет флот не менее, чем в четыре раза больше нашего и обеспечит его достаточным количеством людей. Когда я в прошлый раз был здесь, на островах, мне уже представился случай убедиться в том, что, несмотря на всю дерзость и гениальность, нельзя победить врага, ресурсы которого значительно превосходят твои собственные. В конце концов, все решает соотношение людей. Оно должно быть, по крайней мере, один к одному, то есть человек против человека. И тогда победит сильнейший, а более слабый погибнет.

— Разумеется, ты прав, — нетерпеливо прервала Эфрель мрачные прогнозы своего генерала, — но, как я тебе уже говорила, мне подвластны не только человеческие силы. На этих исписанных свитках пергамента нет и намека на скрытые до поры до времени резервы, которыми я воспользуюсь в нужный момент. Но для этого еще не настало время. Их можно вызвать лишь при самой большой необходимости.

Она сделала паузу, чтобы насладиться явной заинтересованностью Конана.

— Послушай, Конан, подумай лучше, как привести в боевую готовность мои морские силы. Я знаю, твой гений сможет выковать из этих разрозненных кусочков единый монолит — армию, которая победит, несмотря на малочисленность моего флота, собранного по крохам. В награду ты получишь королевство и власть, которая в империи будет уступать только моей. Следи за порядком в подчиненных тебе войсках и не говори мне ни о балансе сил, ни о прочей мути. Уверяю тебя, когда придет срок нанести удар, я сумею обеспечить нам преимущество. Перевес будет на нашей стороне. Простые смертные даже предположить не могут, из каких таинственных государств Эфрель вызовет себе на помощь непобедимые силы. Те, кто откликнется на мой призыв, наголову разобьют Марила, несмотря на все его жалкое преимущество.

Конан прервал ее хвастовство.

— Интересно, что собой представляют эти сверхъестественные силы, которые, как ты утверждаешь, тебе подвластны? И, если они столь могущественны, зачем тебе понадобился я?

Эфрель почувствовала вызов в его вопросе, но вновь уклонилась от прямого ответа. Снова на ее, безобразном лице появилось некое подобие хитрой улыбки.

— Позже, Конан… Придет время, и я доверю тебе все свои тайны. Тогда я расскажу тебе все. Ну, а теперь настал час рассвета.

Ни с чем невозможно спутать атмосферу в тюремных темницах. Даже человек, который слеп и глух, обязательно почувствует ее в воздухе, хотя он не увидит ни толстых стен, ни крепких засовов, не услышит ни проклятий, ни мольбы, ни бряцания цепей. Тюрьмой может быть и зловонная дыра в мрачном подземелье, и по-королевски роскошные покои, несмотря на все их удобства и пышность. Независимо от своего местонахождения и уровня комфорта, любое место заточения лишает своих обитателей двух бесценных прав: права на свободу и права на человеческое достоинство.

Каким бы ни был застенок, это — преграда. Будь то заржавевшая цепь, глухая стена, надежная охрана или просто подобострастный, но несокрушимый служитель у двери роскошных хором. Определенные барьеры подавляют волю заключенного, как бы говоря ему:

— Вот сюда ты можешь идти, а туда уже нет. Вот это ты можешь делать, а это не смей.

Мало того, что неволя крадет у человека возможность выбрать для себя, что делать и как поступать, она еще лишает его достоинства независимой личности. Именно поэтому и возникает во всякой тюрьме та характерная прогорклая атмосфера, миазмы невидимого напряжения, состоящего из ненависти и страха, апатии и боли, несбывшихся надежд и невыразимого отчаяния.

Мкори болезненно ощущала это. Ее сердце бешено колотилось. Все существо охватила непонятная паника. Следуя за неторопливыми охранниками, девушка учащенно дышала. Может быть, ей не хватало кислорода?

«Как здесь душно, — тоскливо подумала Мкори. — Нет ни свежего воздуха, ни солнечного света, ни друзей. Только подкрадывающаяся смерть от удушья». — Вздрогнув, она постаралась отогнать от себя эту болезненную мысль. Спускаясь по лестнице, девушка старательно подобрала складки шелкового платья, боясь, что оно может прикоснуться к склизким стенам каземата и вобрать в себя многовековую боль и страдание, осевшие на серых камнях.