Читаем без скачивания Конан и Морская Ведьма - Сэм Феллан

Мкори поежилась, поплотнее закутавшись в легкий плащ, закрывавший ее белые плечи. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Наверное, она просто замерзла. Девушка заметила, что по шее идущего впереди конвоира стекают струйки пота, исчезая за грязным засаленным воротником потрепанного обмундирования.

Шесть бдительных стражников ожидали ее с внешней стороны тяжелой двери, ведущей к подземной темнице, из которой не было другого выхода. Они держали оружие наизготовку, с подозрением глядя на приближающихся посетителей. За произнесенным паролем последовал правильный отзыв, и вновь прибывшие двинулись дальше. Стражники несколько расслабилась, когда узнали в пришедшей дочь своего императора.

— Он спрашивал о вас, госпожа, — галантно сообщил ей капитан стражи и посмотрел в глазок толстой двери. Внутри стояли еще четыре солдата.

— Все в порядке. Откройте, — приказал им офицер. — Госпожа Мкори пришла навестить узника.

Командир стражи отомкнул ключами два массивных замка со своей стороны, в то время как солдаты отодвигали громадные задвижки изнутри. Внутренний караул отступил назад, освобождая путь начальству. Еще одна дверь из толстых деревянных брусьев. Стражники напряженно следили за тем, как медленно поворачивался ключ в замке. Наконец и эта последняя дверь со скрежетом отворилась. Однако так тщательно опекаемого обитателя темницы видно не было.

Капитан предупредительно пропустил внутрь знатную даму, предварительно напомнив:

— Пожалуйста, госпожа, не больше половины колокола. Приказ вашего отца, вы же знаете.

Она рассеянно кивнула и шагнула через порог.

Снова прочувствовав всю безнадежность пойманной в клетку пичуги, девушка тоскливо подумала, доведется ли ей еще когда-нибудь встретиться с любимым вне этих холодных теней. Войдя в темноту, она нежно позвала:

— Лейжес!

Никакого ответа.

Довольно просторная подземная камера была погружена во мрак, если не считать единственной тускло горящей мерцающей лампы и огня факелов снаружи.

Когда широко раскрытые глаза девушки немного привыкли к темноте, ей удалось различить спартанскую обстановку каземата. Это не была сырая яма, где пленников оставляли гнить в цепях. Однако за всю длинную историю темницы ни одному узнику не удалось сбежать отсюда. Здесь монархи и императоры Турана обычно содержали политических преступников, угрожающих трону или спокойствию государства. Здесь у узника не оставалось никакой надежды на побег. И в то же время это место было предназначено не для обычных злоумышленников, а для таких, чей ранг требовал уважения к арестованному и оказания ему определенных привилегий. Смерть, конечно, самый надежный страж, но популярность некоторых заключенных была настолько велика, что, казалось, целесообразнее сначала немного подержать их в темнице в ожидании момента, когда страсти улягутся, симпатии публики поостынут и можно будет покончить с надоевшим врагом без шума.

Мкори пыталась рассмотреть неподвижную фигуру, вытянувшуюся на узкой кровати. Она подошла поближе и встревожено позвала:

— Лейжес!

Молодой человек вздрогнул, когда девушка, наклонившись, легко прикоснулась к его плечу. Он глухо зарычал и, не открывая глаз, ударил ее.

Мкори вскрикнула. Юноша проснулся от вспышки собственной ярости.

— Мкори, это ты? Клянусь Хорментом, мне очень жаль, что я напугал тебя. Мне как раз снился страшный сон…

Удрученно замолчав, он рассеянно запустил пятерню в растрепанные черные волосы и отер холодный пот с заросшего щетиной лица. Затем Лейжес протянул руку и, не глядя, нащупал стоявший у постели кувшин с водой.

— Мне не хотелось бы зажигать огонь, дорогая, поскольку нахожусь в столь незавидном положении… — извинялся он. — Я действительно не ожидал увидеть тебя раньше, чем завтра. Иначе я навел бы здесь порядок… Послушай, а что ты здесь делаешь посреди ночи? — В его голосе зазвучали истеричные нотки. — Мкори, ничего не скрывай от меня! Они…

Мкори быстро наклонилась к возлюбленному, торопясь его успокоить.

— Нет, Лейжес! Прекрати, пожалуйста. Еще ничего не изменилось, папа еще ничего не решил. — Ее глаза подернулись легкой дымкой грусти. — Лейжес! Сейчас совсем не ночь, сейчас — полдень.

Лейжес выругался и вскочил на ноги.

— Подожди, я зажгу свет. Ты говоришь, полдень… Проклятие, я слишком долго спал. Вот увидишь, мы устроим и здесь ясный день. Солнечный полдень, если пожелаешь. Тут внизу я становлюсь похожим на корень древнего дерева, хотя скорее уж на гриб. Впрочем, какая разница? Я ем, когда голоден, сплю, когда устал. А последнее время я не бываю слишком голоден и в основном сплю. Когда-нибудь я просто перестану просыпаться, буду храпеть все дни напролет, пока мир за стенами этого бастиона не забудет о том, кто такой Лейжес. Ну, вот смотри. Две лампы для утра, три для полдня, и я погашу одну, когда будет вечер. Ты говоришь, что сейчас полдень. Значит, надо зажечь все три.

Он повернулся к девушке и увидел отразившийся в ее глазах ужас. С горечью Лейжес понял, что его слова граничат с бредом сумасшедшего. Расправив помявшуюся одежду, он пробормотал успокаивающе:

— Прости меня, моя милая. Этот ночной кошмар все еще будоражит нервы. Я уже привык говорить сам с собой здесь внизу и совсем забыл, как надлежит вести светский разговор, — он криво усмехнулся.

Мкори в ответ вся засияла, на ее лице отразилась надежда.

— Извини, я напугал тебя, — продолжал Лейжес, пытаясь отогнать от себя воспоминания о кошмарном сне.

Стоило ему заснуть, как перед его глазами постоянно вставало одно и то же видение. Юноша видел себя беспомощным избитым рабом, загнанным в ловушку и лежащим, скорчившись, в темном углу мрачного подземелья. Каждый раз он вздрагивал, заслышав шаги палачей, приближающиеся все ближе и ближе. Они никогда не успевали дойти до двери. Лейжес начинал кричать раньше и в безумном ужасе просыпался от собственного крика.

Его мучил страх, что однажды они войдут. Однажды раб не успеет проснуться. Молодой человек поежился. Он понимал, что начинает потихоньку сходить с ума. Все его сознание было поглощено ожиданием. Лейжес ждал, что рано или поздно его выведут и тихо убьют, как какого-нибудь приговоренного к смертной казни уголовного преступника. Больше всего юношу пугало то, что он не сможет владеть собой и враги увидят его ползающим на коленях, пресмыкающимся, вымаливающим пощаду.

Лейжес знал, что не боится смерти, даже такой бесславной, какая, без сомнения, ожидает его. Конечно, она отвратительна. Конечно, надо бороться за жизнь до последнего вздоха. Куда торопиться? Но он не боится смерти! Так почему же такие кошмары во сне? Откуда эти мысли о трусости? Может ли кто-нибудь сказать наверняка, как встретит свой последний час? Это заточение в подземелье в полном одиночестве, постепенно поглощало его мозг. Может быть, и мужское достоинство тоже гниет понемногу? Возможно, через месяц или два… В тысячный раз он проклинал судьбу за то, что враги взяли его живым.