которым было велено везти большую телегу с товарами. Своих пленниц, как считал Тейор, он решил оставить на потом, а всей команде разрешил отдыхать, пока его нет. Конечно, большинство матросов удалилось в столовую, являвшуюся и кабаком, где они могли выпить оставшиеся запасы виски. Остальная часть команды уходила в каюту, надеялась хорошенько выспаться. А подруги в очередной раз не могли не нарадоваться собственной каюте с толстой дверью, даже не смотря на то, что капитан перед своим уходом не забыл дать приказ запереть их на замок и выставить около дверей двух крепких парней.
Но девушки не собирались плакать взаперти. Они ринулись к своим местам, став судорожно проверять, всё ли они собрали прошлой ночью. Девушки снова облачились в свои плащи, которые благополучно вернула им Нейсиль, прокравшись однажды в капитанскую каюту, в которой их, с удивлением и обнаружила.
Взяв сумки, фальфийну и, чуть не забыв лук полуфальмийки, подруги вместе взломали хлипкий замок. Первой вышла Нейсиль, на всякий случай оглушив дубинкой спящих «стражников». Затем вышла Фитта, и девушки тихо прокрались на палубу. Они остановились, спрятавшись за бочками. У капитанского мостика стоял Валерс, как всегда выкуривающий свою сигару.
– Как мы сойдём? Он нас заметит, – шепнула Фитта, оглядываясь.
– Не заметит. Когда он отвернётся, а он это сделает, ты быстро слетишь с корабля, прихватив и мои вещи. А я так же быстро и тихо проберусь к трапу и спокойно спущусь, – пояснила Нейсиль, передавая свою сумку и лук подруге.
Через пару минут боцман и вправду отвернулся, став наблюдать за другой стороной порта. Фитта сделала всё, что сказала Нейсиль: крепко ухватила все вещи и спорхнула за борт, незаметно, как пёрышко. Следя краем глаза за Валерсом, выдвинулась и полуфальмийка.
– Нейсиль…? – разрушил план и тишину раздавшийся сзади девушки голос Кобу, – Что ты делаешь…? Неужели…
Та остановилась, испуганно повернув голову. Кобу стоял у неё прямо за спиной. Девушка не растерялась и шмыгнула за три больших ящика, чтобы её не заметил ещё кто-нибудь. Туда же она утянула и парня.
– Слушай, Кобу, мы с Фиттой не хотим быть ни шлюхами, ни подопытными, ни кем-либо ещё в этом роде! – шикнула она, умоляюще посмотрев на матроса, – Ты понимаешь меня?
Парень неуверенно прошептал в ответ:
– И вы решили сбежать? Так не пойдёт. Ты хоть знаешь, какую взбучку нам устроит Тейор? А как же… я ведь никогда больше не увижу ни тебя, ни Фитту. Мы расстанемся навсегда, а я…
Нейсиль закатила глаза и прервала его, резко приставив кончик лезвия кортика к шее Кобу:
– Я не стану рисковать свободой из-за глупого влюблённого мальчишки, а тем более человека! Если ты так любишь меня, то беги вместе с нами, а не мешай. Ты сбежишь, Кобу Часмиц?
Парень замешкался, отведя взгляд. Его кадык дёрнулся. Полуфальмийка с облегчённой ухмылкой продолжила:
– Вякнешь сейчас – прирежу в ту же секунду, ясно? Ты славный парень, не делай характерных твоему мозгу глупостей.
Медленно отставив кортик, Нейсиль прокралась к трапу и шмыгнула вниз, подозвав фальмийку, укрывшуюся под ним.
– Маленькие осложнения. Пошли, – произнесла Нейсиль, забрав у неё свои вещи.
К счастью девушек, в порту было весьма людно и они легко слились с толпой. Выйдя из гавани они спокойно побрели по начавшемуся городку, залитому жарким солнцем. Город больше походил на деревню, расстелившуюся на холмах тропиков. Домики выглядели лёгкими: соломенные крыши, бамбуковые стены. Большинство населения было темнокожим, что особенно удивляло подруг. Для Нейсиль особенно всё было необыкновенно ново, ведь такой город она никогда не видела, зная общую картину только по книгам. Даже пальмы и жёлтый песок радовали её впечатлительный глаз.
Но людей оказалось не так много, как в Варнире или на Нирите: редко встречались белые люди, являющиеся работорговцами или просто отдыхающими на тёплых островах. Остальные люди – темнокожие или смуглые крестьяне, обычные работяги-островитяне.
– Нейс, а если мы встретим Тейора? – с опаской произнесла Фитта, всматриваясь вдаль.
– Вроде бы у нас ноги не атрофировались, бегать сможем, – фыркнула Нейсиль, откидывая назад капюшон, – Куда мы теперь направимся?
Фитта легко улыбнулась, раскрыв руки так, будто хотела обнять весь мир:
– Куда нам захочется, милая! Мы можем сходить в сотни кафе и булочных, мы можем посетить все достопримечательности этих островов! О, мы обязаны пересечь Ночную Трещину!
– Вариант с булочными мне нравится больше всего, – подметила полуфальмийка.
– Да кто бы сомневался!
Весь день подруги отдыхали, наслаждались свободой и чистым воздухом, слоняясь по всему острову. Аборигены и правящие ими аристократы с удивлением и интересом поглядывали на двух девушек с необычной внешностью, скрытой одеждой. Ближе к ночи подруги остановились на диком песчаном берегу на ночлег…
– Фитта, ещё раз хоть одна капля попадёт на меня, тебе не жить! – недовольно воскликнула Нейсиль, осматривая промокший перед рубахи.
Фальмийка засмеялась, резвясь на мелководье, и обрызгала лежащую на береге девушку снова.
– Фи…! – взвизгнула полуфальмийка, продрогнув от воды, пропавшей за ворот.
Она вскочила и бросилась в воду, мгновенно нагнав Фитту и окунув её с головой, чтоб неповадно было.
Девушки вышли на сушу с улыбками на лицах.
– Ты как ребёнок, – фыркнула Нейсиль, отжимая волосы.
– Но мы ведь и есть дети! Помнишь, всего года четыре назад мы почти каждый день ходили с тобой на речку и играли до темноты? Никакие мы ещё не взрослые, – заметила фальмийка, развесив одежду сушиться на ветвях деревьев (по традициям у фальмов совершеннолетие наступало в 20 лет). Обе девушки остались голышом, только на Фитте было белое нижнее бельё, похожее на набедренную повязку. Верх скрывала от чужих взглядов такая же белая прямоугольная ткань, называемая «палат» ведь её строение напоминало палатку. Закреплялась ткань на шее. Но Нейсиль осталась полностью обнажённой, ведь для неё не было такого понятия как нижнее бельё.
Полуфальмийка закуталась в свой плащ, оставшийся сухим, и устроилась у деревьев вместе с Фиттой. Ночь обещала быть хорошей.
Утром путницы отправились снова бродить по посёлкам. Конечно первым делом они решили остановиться на завтрак в местной кофейне иностранного квартала, носящей название «Карамельный бармен».
– Да я говорю тебе, сто пятьдесят крэт дают за голову этих…! – с каждым словом грузный мужчина повышал голос всё больше и больше, напоследок нецензурно выругавшись. Его широкоплечий собеседник снова отхлебнул что-то из фляжки и аж забулькал от несогласия.
Кругленький бармен с раскрасневшимся лицом хмуро дулся за стойкой, протирая стаканы: ему явно не нравилось, то что пьяные мужчины распугивают посетителей, но предпринять что-либо он не спешил. Оба мужчины были выше бармена почти на три головы, кроме того, они были
