— Вот в этом еще одна наша трагедия. Когда-то, в недавнем прошлом, цукенолисты играли на поле длиной в сто метров. Но с современным перенаселением пришлось уменьшить поля в десять раз, а число игроков с десяти до трех. Сам понимаешь, что наши поклонники цукенола — самые несчастные люди во Вселенной.
— Да, на десяти метрах не разгуляешься!
— И вот наши ученые сделали очередное открытие: научились безболезненно усыплять людей, погружать их в анабиоз. И тогда те, кому надоело жить в тесноте, решили, что поспят, пока наша проблема перенаселения не будет решена. Сначала их было сравнительно немного, по потом к ним присоединилось несколько тысяч не очень красивых девушек, которые решили поспать до тех пор, пока наука не придумает, как всех людей сделать красивыми. Еще через год в анабиоз решили улечься два миллиона болельщиков цукенола, которые, не в силах были глядеть на уменьшение спортивных полей. Когда вернутся славные времена, тогда и проснемся, заявили они. Но ведь многие засыпают со своими семьями…
Гнец–18 удрученно замолчал.
— И сколько же всего набралось сонных? — спросил Удалов.
— На сегодняшний день насчитываем чуть больше двух миллиардов человек.
— С ума сойти!
— Вот именно. Все больше нужных планете специалистов заняты строительством анабиозных ванн и хранилищ для них, половина нашей промышленности вырабатывает охлаждающие растворы и контрольные приборы, старых хранилищ не хватает, приходится все время строить новые. И ты. Удалов, как раз присутствовал при заполнении очередного «спального дома» Научный прогресс неизбежно замедлился, а население продолжает расти, так что даже если бы мы захотели сейчас разбудить всех наших спящих, им бы некуда было деваться.
— Положение! — сказал Удалов.
— Мы вынуждены были отказаться от многих искусств и даже музыки. Мы живем без отпусков и выходных, бережем наших спящих и лихорадочно ищем путей выхода.
— И свободную планету, — продолжил за Гнеца Удалов. Он уже все понял.
— Да. Привлекательную планету с умеренным климатом и богатой растительностью. Мы отвезли бы туда два миллиарда ванн, построили бы там дома и косметические кабинеты, разбили бы там скверы и цукенольные поля… Но такой планеты нет.
— А сами принялись бы развивать искусства и литературу, — предположил Удалов.
— Но нет такой планеты, — повторил печально Гнец–18. — Мы разыскиваем ее уже который год, но все напрасно.
— Найдем, — сказал Удалов. — Как не найти! У нас весь отпуск впереди.
ВТОРАЯ ПЛАНЕТА
Перед отлетом Удалов с Гнецем изучили звездные карты и решили лететь в сектор 5689–бис. Сектор был неблизкий, триста световых лет, меньше чем за три дня туда не доберешься, но зато в тех краях было отмечено несколько очень перспективных планетных систем.
Премьер-министр приехал проводить разведчиков. На прощанье он сердечно пожал Удалову руку и сказал с надеждой в голосе:
— Сами понимаете, Корнелий Иванович…
— Понимаю, — ответил Удалов. — И постараюсь не обмануть доверие.
Гнеца–18 сразу укачало, чувствовал он себя паршиво, большую часть времени лежал на диване и думал. Удалов готовил пищу, прибирал на корабле, а в свободные минутки любовался пролетавшими за иллюминатором разнообразными звездами, планетами, кометами и метеорами. Картины звездного мира доставляли ему несказанное удовольствие. Отпуск начался удачно. Если бы не Максимкина свинка, стоило бы взять мальчишку с собой. Набирался бы впечатлений, чтобы поделиться с товарищами по классу.
К вечеру третьего дня Гнец–18 сказал:
— Тормози, Корнелий.
Удалов перешел на капитанский мостик и начал торможение. Он уже освоился с управлением и посадку провел гладко, мастерски.
Уже при подлете было видно, что планета попалась спокойная, зеленая, поросшая большей частью кустарником и совершенно необработанная. Ни городов, ни деревень, ни дорог сверху не было видно.
Опустились на берегу реки. Река была широкая, прозрачная, текла медленно и величаво. За рекой начинался невысокий лес, в котором щебетали вечерние птицы и рычали какие-то звери.
— Ура! — сказал Гнец–18, когда отдышался после посадки. — Это то, что нам нужно. Климат, растительность и никакой разумной жизни.
— Погоди, — остановил его осторожный Удалов. — С утра возьмем катер, поглядим. Если бы ты на Земле сел в верховьях Амазонки, то тоже решил бы, что населения у нас нет. Был со мной в прошлом году случай. Отправился я затемно за опятами на Выселки. Прихожу, лес пустой, а грибы тоже собраны. Оказывается, меня те, кто с ночи выехал, опередили.
— Это так, — согласился Гнец–18. — Я, когда сел в лесу у Великого Гусляра, тоже решил, что Земля необитаемая. А потом услышал, что лесопилка работает, и расстроился.
И космонавты легли спать.
Настало свежее, светлое утро. Белое солнце поднялось на небо, Удалов с Гнецем отправились на разведку. Они перелетели через реку, долго парили над безлюдным лесом, а когда началось поле, поросшее редкими кустами, Гнец сказал:
— Что-то мне летать надоело. Давай пойдем дальше пешком.
Они взяли бластеры, чтобы отбиваться от хищных зверей, и поставили катер на автоматику. Они шли пешком, а катер летел над ними, и это было очень удобно, потому что стало жарко, можно было получить солнечный удар, а под катером всегда была прохладная тень.
Удалов набрал букет душистых цветов и решил засушить наиболее красивые экземпляры, чтобы привезти их сыну для гербария, собрать который задала ему на лето учительница. Шли часа два. Потом Гнец сказал:
— Ну, теперь ты убедился, что здесь никто не живет?
— Нет, — сказал Удалов. — Нужна осторожность. Речь идет о судьбе двух миллиардов людей.
И он оказался прав.
Не успели они пройти и десяти шагов, как увидели, что из травы торчит ржавый железный штырь.
— Это свидетельство разумной жизни, — сказал уверенно Удалов.
— Совсем не обязательно. Может, сюда прилетали с другой планеты и забыли. А может, туристы-межпланетники. Ты же знаешь, какие они неаккуратные. Пробудут день, а напакостят, словно жили три года.
— С туристами бывают трудности, — согласился Удалов, — но туристы таких штук не забывают.
Он раздвинул кусты и показал Гнецу–18 поросшую мхом пушку с изогнутым стволом.
— Да, — согласился Гнец–18. — Туристы этого с собой не возят.
— Поехали обратно? — спросил Удалов.
Гнец подумал немножко и сказал:
— Давай получше исследуем. А вдруг они все погибли?
— Как так?
— Воевали до тех пор, пока друг друга не перебили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
