Что же произошло? Что вообще сегодня происходит?..
«…Я убедился: Вербинский – фанатик. Не знаю, как будет сказать правильнее всего. Религиозный фанатик? Нет, это не то. Научный фанатик? Глупое выражение. Человек, маниакально одержимый какой-то идеей? Так, пожалуй, ближе к истине.
Попытался разговорить главного врача нашей засекреченной базы-лаборатории. Узнал так много, что теперь даже не представляю, как с этим быть. Голова кругом. Пухнет. Становится плохо, потому что отлично понимаю: такие вещи могут говорить только тем, в чьем молчании безоговорочно уверены. Это значит, главный врач Олег Вербинский уверен в том, что я буду молчать.
Я не идиот и отлично понимаю: он может быть уверен в этом лишь в одном случае. Если меня ликвидируют…
Честное слово, неприятное открытие. Шокирующее открытие. Все валится из рук. Но все-таки попробую восстановить в памяти события дня…
Меня вновь вызвали под белый купол – в лабораторию Вербинского. Как и в прошлом случае, из «загона» выходил в сопровождении конвоира, вооруженного автоматом. Провели в медсектор, охранник остался возле входа, а я попал в распоряжение команды врачей Олега Борисовича. Сначала брали анализы крови – из вены. Ну, это не новость, то же самое делали в первый день, сразу после прибытия сюда.
И вообще, в последнее время кровь брали постоянно. Я даже зазубрил: для общего анализа кровь забирают из мякоти пальца или вены через час после еды или натощак. То же самое касается клинического анализа. А при исследовании на гормоны кровь забирается из вены – либо натощак, либо через два часа после еды.
Сложнее всего с иммунологическим анализом. Вербинский объяснял, что это «скрининг, позволяющий определить состояние общего иммунитета организма». Для него кровь берется из локтевой вены, после восьми-двенадцати часов голодания. Проще всего, когда иммунологический тест выполняют с утра, после сна – не заставляют полдня пускать слюнки от голода…
Так что при желании я теперь смог бы читать лекции студентам: какие существуют анализы, как они забираются.
Сегодня мне как раз делали иммунологический анализ. Мы заговорили с Вербинским о разных случаях из жизни, о сопротивляемости организма человека болезням…
А потом я чем-то зацепил врача. Теперь уже сам не вспомню, что послужило толчком для дальнейшего диалога. Вербинского будто прорвало. Я слушал, открыв рот. Он вспоминал многое, очень многое. Например, рассказывал удивительный случай из полярной практики одного советского летчика. Это было еще во времена СССР. Пилот стоял возле машины, на ледяном аэродроме. И вдруг почувствовал: кто-то толкнул его в спину. Оглянулся, думал – кто-то из своих. А там – белый медведь!!! Огромный!!!
Летчик потом не мог объяснить, как это у него получилось, но он мгновенно оказался на крыле самолета! Запрыгнул! Вверх, с места! А высота была – чуть более двух метров. Специально измерили. И он ухитрился сделать это – с места, без разбега, почти без толчка.
Вербинский ходил взад-вперед, взволнованно размахивая руками. То и дело тыкал себя пальцем в переносицу – у него смешная привычка так поправлять очки… Пытался убедить меня: человек способен на многое, даже на невозможное. Еще вспоминал Великую Отечественную войну, особенно первые дни. Брестскую крепость. Люди, выжившие после внезапных и мощных ударов немцев, сражались много дней. Даже тогда, когда не осталось запасов провизии и воды. Влагу добывали как могли – например, лизали холодные стены казематов…
И потом, в истории Второй мировой немало случаев, когда люди пили грязную воду из болот, рек, даже из луж. Страну и армию не захватили эпидемии холеры, брюшного тифа или дизентерии. Солдаты – словно заговоренные – выносили такое, что нормальному человеку в обычных условиях не под силу.
«Что это значит?» – спросил меня Вербинский. Будто я знал ответ. Он ответил сам: это значит, что в определенные моменты, например минуты смертельной опасности, активируются скрытые резервы человеческого организма. Условно говоря, включается другой, «боевой» режим.
«Как форсаж у самолета?» – попробовал уточнить я. Вербинский поморщился, ему такая аналогия не понравилась. Он сказал в ответ, что двигатель самолета не способен долго работать в форсированном режиме, узлы и агрегаты изнашиваются гораздо быстрее нормы. И тут же добавил: наша (то есть его) задача в том, чтоб перевести организм в другой режим работы, но это не должно быть форсажем. Это должно стать обычным, нормальным состоянием, при котором «узлы» и «агрегаты» изнашиваются с обычной скоростью.
Тут я впервые понял, чего хочет добиться главный врач секретной лаборатории. Меня прошиб холодный пот – я точно понял: ликвидируют! Получится у него или нет – убьют. Либо в момент экспериментов, если не сумеют добиться нужного результата. Либо потом, когда окажусь лишним…
А он, будто не видя ничего вокруг себя, говорил и говорил. Вспоминал эпидемии в Африке. Рассказывал про лихорадку Марбург и лихорадку Эбола. Бормотал про то, что в районах эпидемий у семи процентов населения обнаружены антитела к вирусу, это позволяло организмам счастливчиков справляться со смертельно опасной болезнью. Без вмешательства врачей!
Признаться, я об этом слышал впервые. Помню, по телевизору – на разных каналах – неоднократно передавали про лихорадку Эбола. Я считал, что в опасных районах умирают все… Оказывается, часть коренного населения просто не реагировала на присутствие вируса в окружающей среде. Избранные?! Кем? Почему? Спросить об этом подробнее не успел.
– Цыгане считают себя уникальным народом, – бормотал Вербинский, перескакивая мыслями с темы на тему. – Древний народ, пришедший из Индии. Женщины, которые умеют читать судьбу по линиям на ладони… Женщины, которые могут сглазить человека. Сглазить, если не понравился, был груб, неприветлив… Но если б только этим заканчивалась их уникальность!
И вновь Вербинский нервно заметался по лаборатории, засунув руки в карманы белого халата. Я словно перестал для него существовать. Он говорил не со мной. И не с собой! Я точно знаю: он обращался к кому-то другому. Тому, кто над нами. И, честное слово, как вспомню – вновь мороз по коже.
А врач нервно, горько смеялся. Уже потом, позднее, восстанавливая в памяти обрывочные реплики, сумел понять, с чем он обращался к тому, кто над нами. Вербинский говорил про кровь цыган. Мол, представители этого народа утверждают: у них всех уникальная – нулевая – группа крови. Благодаря этому у целого народа невероятно высокая устойчивость к болезням. У них развиты те чувства, которые мы называем интуицией, способностями к ясновидению. Даже к магии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
