Проверить это Поздняков решил не потому, что сомневался, а скорее из упрямства, из принципа. Он не стал приближаться к собственному подъезду, даже к дому. Остановился на противоположной стороне улицы, у длинного здания. Дождался, когда из крайнего парадного выйдет старушка, и скользнул внутрь дома.
Лифт, гудя и кашляя, доставил его на шестнадцатый этаж. Чуть подождав, «послушав» обстановку и самого себя, Сергей пробрался наверх, к лестнице, с которой можно было вылезти на крышу. Тихо и аккуратно поднялся по железным ступенькам, бесшумно приоткрыл дверь.
Если его не собираются брать живьем, а намерены физически устранить, логично предположить, что снайпер находится где-то здесь. Больше в округе таких удачных для обстрела точек не было…
Поздняков, стараясь не дышать, выбрался из бетонной «коробочки» на крышу здания. Долго стоял, вглядываясь в следующие «грибки», – хотел убедиться, что не попадет в оптический прицел, едва только двинется с места. Было тихо. Решившись, Сергей быстро пробежал к следующему бетонному возвышению, слился со стеной, вытер лоб. Передохнув, одолел еще один «пролет». Потом еще. Снайпера на крыше не оказалось. Сергей посмотрел вниз – теперь он находился как раз напротив собственного подъезда.
Сергей забрался в бетонный «грибок». На счастье, здесь решетка тоже оказалась без замка – удалось спуститься на лестничную площадку. Переведя дух, Сергей аккуратно и бесшумно начал спускаться вниз, с этажа на этаж. На восьмом он остановился. Отсюда было прекрасно видно улицу и собственный подъезд. Поздняков пристроился сбоку от окна, стараясь «не мелькать» в проеме. Замер, вглядываясь в то, что творилось прямо под ним.
Потребовалось не очень много времени, чтоб убедиться: его ждали. Две машины – точно. Минимум. Возможно, и больше, где-то в стороне. В этих двух сидели мужики – сразу по несколько рыл. Прочие тачки либо стояли запертые – на сигнализации, без хозяев, либо приезжали-уезжали. Там все было понятно: обычная суета, кого-то подвезли, кого-то подхватили, отправились по делам. Только две машины с пассажирами примерзли у подъезда, никуда не торопясь, не собираясь.
И вдруг Сергей почувствовал опасность. Она приближалась сверху, находилась где-то над головой. Поздняков, не мешкая, отступил в глубину темной площадки. Он выбрал восьмой этаж еще и потому, что рачительные хозяева квартир сэкономили на лампочках. У лифта было довольно светло – помогали лестничные окна и солнце. А в глубине, в тесном аппендиксе, царил мрак. Там и растворился Поздняков.
Чужак появился на площадке – тихо, почти бесшумно. Оглядевшись, пристроился у окна, принялся изучать улицу. Сергей нервно переступил с ноги на ногу, вдруг сообразив, что оказался в западне. До тех пор, пока незнакомец у окна, он, Поздняков, не сможет ни пошевельнуться, ни чихнуть. Не дай бог, сработает мобильник! Черт!!! Надо было его сразу выключить! Дилетант хренов!
«А если выйдут жильцы из квартиры? – похолодел директор турфирмы. – Или кто-то вернется домой, поднимется на площадку, на лифте?!»
И в этот момент, как нарочно, на пульте вспыхнула красная лампочка – кто-то вызвал кабину. Если поедут на восьмой этаж – конец всему. Сергей решился. Выбрав момент, когда вздрогнувший от шума чужак успокоился, отвернулся к окну, Поздняков прыгнул вперед. Ударил сзади-сбоку по колену, лишая возможности маневрировать. Противник вскрикнул, но директор турфирмы тут же зажал ему рот.
– Не вздумай орать! – приказал Сергей, приставив указательный палец к спине незнакомца. Сильно нажал, будто стволом пистолета. – Убью! Отвечай на вопросы!
Глаза чужака округлились.
– Тихо! – прорычал Сергей скривившемуся от боли человеку, понимая, что времени на вопросы осталось совсем немного. – Быстро отвечай! Кого здесь высматриваешь? Позднякова? Что от него нужно? Отвечай!
Пленник колебался.
– Ну! – рыкнул Поздняков и пнул врага.
– Мне приказали наблюдать за людьми Яреса, – сжав зубы от боли, процедил тот. – Следить… Выяснить, чем занимаются, для чего им… Поздняков? Нет! Позднякова ищут они!
Он кивнул в окно, указывая на тех, кто сидел в машине, возле подъезда. «Ярес!!!» Имя, знакомое по дневнику Завацкого! Сергей вздрогнул, на миг отвлекся, невольно глянув вниз. И тут пленник оттолкнул его, дернулся – пытаясь что-то достать из внутреннего кармана.
Все произошло очень быстро. Сергей услышал, как остановился лифт – надо же, вот глупо, кабина приехала именно на восьмой. Что, если новый враг окажется за спиной? Мало того, что перед носом…
Тело действовало быстрее, нежели мозг. Поздняков метнулся вперед, двумя руками – в грудь – толкнул чужака, лапавшего карман. Двери лифта уже открывались, когда Сергей побежал вверх, на следующую площадку. Сзади донесся отчаянный вопль человека, кубарем скатившегося по ступеням. Чужак затих… Сломал шею? Сергей не думал об этом, бежал вверх, к железной лесенке, выводившей на крышу. Бежал что есть сил.
В три секунды выбрался на свет. Понесся по залитой битумом площадке к другому бетонному «грибку», теперь уже не глядя по сторонам. Нырнул в подъезд. Вызвал лифт, прислушиваясь к тому, что происходит над головой. Сунул руку в открывшиеся двери, быстро нажал кнопку с цифрой «1», отправил пустую кабину вниз. Сам спустился на одну площадку, притаился в углу, ожидая, когда преследователи пронесутся по лестнице, следом за пустым лифтом. Тишина… Его никто не пытался догнать.
Выдержав паузу минут в пять или десять, Поздняков вновь поднялся на крышу, добрался до самого крайнего подъезда – того, с которого начинал путешествие. Аккуратно спустился вниз, вышел из дома, сразу же свернул за угол, во двор, удаляясь прочь от собственного жилища, куда теперь не мог вернуться. Если чужак не соврал – а было похоже, что не соврал, – теперь за ним, Поздняковым, охотились сразу две своры.
«…Соседа, который жил справа от меня, помню очень хорошо. Высокий, черноволосый, с бородкой. Он не любил рассказывать о прошлой жизни, впрочем, как и многие здесь. Признался только, что его настоящее имя Василий, хотя товарищи по „клетке“ называли его Мэд Гоги. Сумасшедший Гоги то есть. Уж не знаю, где и за что он получил такую кликуху, – спрашивать не стал. И без того догадываюсь: Василий попал в лабораторию не с курорта Таити и не из пионерского лагеря. Видимо, дернули с зоны – так же, как и меня. А что он там натворил, за что сидел – не мое дело. У всех нас позади осталось что-то такое, о чем не любим вспоминать. Потому и неразговорчивы.
Мэд Гоги иногда заходил ко мне «в гости», сразиться в шахматы. Признаюсь, оказался для него слишком плохим партнером – почти все время уступал. Василий как-то раз похвастался, что умеет играть с закрытыми глазами. И еще добавил, что несколько месяцев назад у них тут был еще один мужик, который тоже мог «колбасить, не глядя на доску».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
