Другой традицией было участие в похоронной процессии работников правоохранительных органов, оперативников. Их, переодетых в гражданское, без труда можно было вычислить в разношерстной толпе. Непонятно только, какую функцию они выполняли — то ли наблюдали за общественным порядком, то ли собирали информацию в криминальное досье. Но тем не менее порядок на похоронах Петра Козлова поддерживался на достаточно высоком уровне. И этот порядок обеспечивали не работники милиции, а друзья Петрухи.
Когда я подошел к Успенскому собору, в церковь практически войти было невозможно. Вскоре я заметил подходящую к церквушке небольшую группу людей. Среди них я узнал Гурама Баланова. Я как-то непроизвольно махнул рукой, он меня заметил. Мы поздоровались.
Перед тем как войти в церковь, я спросил его:
— Гурам, скажи, как же погиб Петруха?
Я хотел было рассказать ему о разговоре, который состоялся у меня с неизвестным человеком, о возможном покушении на Петра, но потом передумал. Гурам, опустив голову, сказал:
— Очень просто погиб — трагически. В воскресенье, в нескольких километрах от Звенигорода, на мосту через Москву-реку. Он мчался на бешеной скорости на своем «мерине», решил обогнать ехавшую впереди машину, выскочил на встречную полосу, а там — «КамАЗ». Произошло столкновение. Удар был настолько сильный, что «Мерседес» несколько раз перевернулся и отлетел в сторону. Петя и его подруга скончались на месте, а два охранника, сидевшие сзади, получили тяжелые травмы. Сейчас они в больнице.
Отпевание кончилось. Все направились к выходу, на городское кладбище, где уже была приготовлена могила. Гурам спросил меня, поеду ли я на поминки в один из ресторанов. Я посчитал, что присутствовать на поминках мне ни к чему, и сказал, что я свой долг выполнил, да и я сейчас отдыхаю, меня семья ждет. На прощание мы пожали друг другу руки, Гурам дал мне новый номер своего мобильного телефона и сказал:
— Звони, если что.
— Хорошо, — ответил я.
Через полтора месяца и Гурам погибает. Я прочел в газете «Коммерсантъ», что в конце октября, в выходные дни, в городе Орске Оренбургской области хоронили влиятельного вора в законе Гурама Баланова. В траурной церемонии участвовало более 400 съехавшихся со всей России криминальных авторитетов.
Гибель Гурама была связана с борьбой за право контроля над местными нефтеперерабатывающими предприятиями «Орскнефтьторгсинтез». Смерть Баланова была типичной для любого вора в законе или авторитета. Он был застрелен 20 октября 1997 года. Вечер того дня он коротал в компании своих подруг в баре «Пингвин». Среди веселья в бар неожиданно вошли двое мрачных личностей с пистолетами в руках и молча расстреляли Гурама. Четыре пули попали ему в голову и спину. Выбегая из бара, преступники смертельно ранили и его владельца, Олега Рахматулина, который, как говорят, проявил «излишнее любопытство».
Хоронили Гурама в субботу. Сотрудники правоохранительных органов ожидали большой наплыв авторитетов. Они приняли меры безопасности. Каждый въезжающий в город мужчина подвергался тщательной проверке, всех подозрительных отправляли обратно. Тем не менее более 400 представителей различных преступных группировок сумели преодолеть все заслоны. До Орска они добирались в основном на своих автомобилях.
В микрорайон, где последнее время жил Гурам, который также был оцеплен работниками милиции, пробрались более 100 человек. Утром в день похорон одетые в черные кожаные плащи молодые люди срубили во дворе дома Гурама шатер, куда внесли гроб с покойным. Тут же к шатру выстроилась огромная очередь из желающих проститься с ним. Многие очевидцы говорили, что она напоминала им очередь к Мавзолею Ленина.
Около двух часов дня траурная процессия пошла через центральный городской проспект, направляясь к кладбищу. Движение в центре было парализовано. Сотрудники ГАИ попрятались по подъездам, но никаких инцидентов не произошло. Братва сама следила за порядком. На кладбище все также прошло без эксцессов.
После траурных речей гроб из красного дерева был опущен в могилу. Могилу забросали венками и охапками цветов. Потом все отправились на поминки в ресторан «Юбилейный».
Но маленький ресторан всех вместить не смог, поэтому воры в законе решили, что Гурама будут поминать только свои.
Все, кто близко знал Гурама, считали, что причиной его смерти явился его бизнес, которым он занимался. Говорят даже, что у Гурама не было врагов в воровской среде, зато их было немало среди тех предпринимателей, которые в недавнем прошлом работали в спецслужбах. Причем некоторые из них уже успели отметиться на разборках вокруг нефтебизнеса и в Москве, и в самом Орске.
Впоследствии удалось узнать, что все уважительно относились к Гураму, начиная от милиционеров и кончая бизнесменами. Они говорили, что при Гураме в городе всегда был порядок. Он умел бескровно разбирать все конфликтные ситуации.
Цируль
Не меньше таинственности и загадочности в смерти и в последних годах жизни одного из самых известных, можно сказать, архиепископа криминального мира, воров в законе Павла Захарова — Цируля.
Так получилось, что мне предложили осуществлять его защиту, но фактически к исполнению своих обязанностей я так и не приступил. А было это так.
В 1995 — 1996 годах Павел Захаров находился в следственном изоляторе Лефортово, где одновременно с ним находились несколько моих клиентов. В разговоре с ними в дни посещения я невольно узнавал какие-то подробности из его жизни. Для меня было совершенно неожиданным, когда один из моих клиентов прошептал мне на ухо:
— А вы не могли бы быть адвокатом Паши Цируля?
— Адвокатом Паши Цируля? — переспросил я.
Для меня это была большая честь. Паша Цируль как личность практически стоял на одном уровне с Вячеславом Иваньковым — Япончиком.
Иногда Цируль даже обижался, говорил, что он раньше стал вором, чем Япончик, а по значимости он такой же. И когда я вечером приехал домой, я открыл свое криминальное досье — вырезки из газет, журналов об отдельных авторитетах, которые я тщательно собирал, надеясь, что они могут когда-нибудь пригодиться.
Собрав все вырезки, касавшиеся Паши Цируля, я напросился на встречу с двумя авторитетами, которые являлись моими клиентами и которые прекрасно знали Цируля. Сейчас это выглядит наивно, но тогда для меня было необыкновенно лестно, что мне доверили быть адвокатом самого Цируля. Я буквально летел на встречу, хотел поделиться с ними, ожидая, что они будут радоваться за меня и еще больше будут уважать меня как адвоката.
Но каково же было мое разочарование, когда один из них сказал:
— Адвокатом Цируля? Да он давно уже не у дел, он уже никто.
Другой же сказал мне категорично:
— Да он, это, наркотой балуется.
Но все же к вечеру я располагал достаточно большой информацией о Паше Цируле, о страницах его криминальной карьеры.
Родился Павел Захаров 9 марта 1939 года в Москве. Жил в бараке. Воровать начал рано, чуть ли не с восьмилетнего возраста. Бросил рано школу, не доучившись до конца пятого класса. На работу устраиваться не хотел, занимался тем, что очищал чужие карманы, а деньги, после отчисления в общак, пропивал. В 1956 году его первый раз судили за хищение, дали год исправительных работ. Но уже в 1958 году его посадили на 10 лет. Срок, по версии Цируля, он получил за чужое убийство. Якобы уголовники попросили взять труп на себя, чтобы отмазать кого-то. Так вполне могло быть, поскольку по старым воровским понятиям будущий законник должен был пройти через подобное испытание. А Цируль жил по понятиям.
В лагере, по рассказам Захарова, он и получил прозвище Цируль, когда то ли брил какого-то вора и случайно порезал его, то ли, по другой версии, получил еще на воле за прически, которые ему делала подруга, работавшая парикмахером. Кроме того, уже в девятнадцатилетнем возрасте Цируля в нижнетагильском лагере короновали в воры в законе. В 1960 году он, освободившись по амнистии, устроился парикмахером, а на следующий год опять сел.
Потом он еще четыре раза оказывался в лагерях за хулиганство, кражу, сопротивление работникам милиции.
В тюрьмах и лагерях Цируль, как и положено вору, попадал в карцеры, штрафные изоляторы. Его авторитет возрастал.
В конце семидесятых, после очередного срока, Цируль стал специализироваться на мошенничестве. Его бригада занималась «ломкой» чеков в магазинах «Березка» и банках Внешпосылторга. Но в 1980 году с двумя грузинскими уголовниками Цируль попался на квартирных кражах. При этом у самого Цируля нашли наркотики и пистолет. Его судили в последний раз в жизни, дали пять лет.
Всего же Захаров провел в заключении двадцать один год.
Состояния особого он не нажил. Да и, по понятиям, он не мог этого сделать. Все изменила перестройка. В конце 80-х — 90-х годах. Цируль помогает «подниматься» многим преступным группировкам. Особое предпочтение он отдавал коптевской бригаде, лидером которой в то время был Ястреб, он был его другом.
