По разным данным, 27 или 29 июня 1429 года армия Орлеанской девы выступила из Жьена на северо-восток. Теперь, когда английских войск поблизости не было, бравый дофин Карл покинул свое убежище в Шиноне и присоединился к армии.
Жители Шампани с радостью открывали ворота своих городов солдатам армии освобождения, избавлявшей их от бургундских мародеров. Исключение составили Оссер (Оксер) и Труа. Оссер попросил армию не входить в город, но предоставил все необходимое. Под стены Труа французская армия прибыла 5 июля. Вступление в город задержалось на несколько дней: именитые горожане боялись мести со стороны дофина, поэтому тщательно обсуждали условия капитуляции (впрочем, и в других городах купеческая верхушка превращала сдачу города в выгодную торговую сделку, добиваясь от Карла новых привилегий; в долгосрочном плане ничего дурного для Франции это не несло). Труа капитулировал 10 июля – после того как французская армия, прервав переговоры, приготовилась к штурму и Жанна дала сигнал к началу атаки.
Когда Жанна вошла в город и жители с ужасом уставились на нее, некий брат Ришар – монах, известный своими проповедями о конце света и явлении Антихриста, незадолго до того изгнанный из Парижа, – подошел к девушке, творя крестные знамения и разбрызгивая святую воду. Затем он отошел в сторону. Жанна сказала ему со смехом:
– Подойдите, я не улечу!
После этого брат Ришар стал ее ярым сторонником и принялся проповедовать о «Святой Деве Жанне из Лотарингии». По некоторым данным, Ришар познакомился с Жанной еще до сдачи города, так как участвовал в переговорах.
Сведения о капитуляции Шалона немного расходятся: то ли 13 июля, то ли 14-го. В этом городе Жанна встретилась со своими земляками, и они разговорились. Девушку спросили, боится ли она чего-либо, и Жанна ответила:
– Я боюсь предательства.
Можно допустить, что эти сведения правдоподобны. Жанне не требовалось особых парапсихологических способностей, чтобы ощутить сгущающиеся над ней тучи. Ведь не случайно она сразу после коронации Карла обратилась к нему с просьбой об отставке.
Замечу, что эта информация вступает в противоречие с утверждениями о том, что весной 1429 года Жанна якобы предсказывала свою смерть в течение ближайшего года. Если девушка ждала со дня на день смерти, трудно поверить, что ее стало бы беспокоить некое предательство.
16 июля армия вошла в Реймс. Весь путь (около 300 километров) занял две с половиной недели. Чем не «молниеносная война»? Судя по городским записям, в Реймсе Жанна встретилась с отцом (Жаком Дарком) и дядей (Дюраном Лаксаром). Вероятно, эта встреча тоже способствовала намерению девушки уйти в отставку.
В воскресенье, 17 июля, дофин Карл был коронован в Реймсском соборе. Во время церемонии Жанна стояла неподалеку от короля, держа свое знамя. По окончании коронации (по некоторым данным, чуть позже – 31 июля в Шато-Тьери) она попросила новоиспеченного монарха освободить жителей Домреми от налогов и сеньориальных повинностей. Ее просьбу удовлетворили.
Коронация Карла VII нанесла удар по политическим интересам Бедфорда. Однако его люди быстро нашли контрмеру – объявили, что Карл коронован еретичкой и колдуньей. Правда, чтобы это обвинение вступило в силу, требовался приговор церковного суда. Таким образом, в тот момент, когда состоялась коронация, последующий Обвинительный процесс против Жанны Дарк стал для правителей Англии жизненной необходимостью.
Первая просьба об отставке
После коронации Жанна обратилась к новому королю с просьбой об отставке. Она заявила, что ее миссия выполнена, а остальное в руках короля. Однако король уговорил ее отказаться от принятого решения. Проанализируем этот факт.
Многие историки полагают, что король Карл VII видел в Жанне помеху, а то и угрозу для своей власти, и этим объясняют его предательство весной – летом 1430 года. Если так, то при этих словах девушки король должен был запрыгать от радости, срочно подписать ее прошение и дать ей эскорт до самой Домреми – чтобы не вздумала вернуться. Вместо этого он почему-то не принял отставку Жанны. Странно! Ведь коронация тогда уже состоялась, и девушка сама заявила, что ее миссия исчерпана. Более того, если бы даже такого заявления от нее не поступало, было бы вполне логично для Карла отправить ее домой – на основании ее прежних речей.
Предположим, что Жанна вернулась бы в Домреми, вышла замуж и занялась обычными сельскими делами. Спустя какое-то время шум вокруг нее успокоился бы и ее подвиг был бы тихо забыт. Вся слава победы над англичанами досталась бы королю и капитанам. Влияние Жанны на события быстро сошло бы на нет. Так почему король не пошел на этот простой, удобный для него и очевидный вариант? Зачем ему понадобилось непременно уничтожить свою спасительницу?
Первое объяснение. Король опасался, что английская мощь еще покажет себя, и хотел оставить Жанну «про запас». Если так, почему менее чем через год он сдал ее врагу? Ведь тогда английская угроза стала казаться более серьезной. А если король недооценивал ее в мае 1430-го, то почему не отправил тогда Жанну в отставку? Несомненно, весной 1430 года король хотел гибели Жанны, а не ее ухода из политики.
Второе объяснение. Примем во внимание любвеобильность короля, которому явно было мало одной жены. Агнес Сорель тогда еще не была ему представлена. Несомненно, Карлу запомнилось, какой соблазнительной была Жанна в женском платье, когда ему показали ее впервые в Шиноне. Да и мужская одежда не могла скрыть женственность Жанны. Вспомним, что у казначея Сигизмунда, бывшего свидетелем одной из встреч короля с Жанной, возникло впечатление, что Карл ее вот-вот поцелует – при посторонних людях!
Возможно, король просто-напросто надеялся сделать Жанну своей любовницей. И если Жанна ему отказала, что соответствовало ее характеру, Карл вполне мог отдать ее врагу – из мести за задетое самолюбие. Такое объяснение соответствует всем известным фактам.
Третье объяснение имеет мистический характер. Остановимся на нем немного позже. Пока только скажу, что оно не противоречит второму.
Был ли для Жанны выбор в сложившейся ситуации? Могла ли она самовольно вернуться в Домреми? Видимо, нет, так как это носило бы характер дезертирства. Даже если бы ее не наказали, это могло негативно сказаться на моральном состоянии французской армии. Хуже того, если бы Жанна вернулась в Домреми, она бы лишилась той защиты, которую ей давала созданная ею армия. Девушку просто могли бы похитить и передать англичанам, и далее состоялся бы тот же Обвинительный процесс с незначительными изменениями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
