Мне на ум вдруг приходит мысль, и, боясь, что возможности задать вопрос Эдвину больше не представится, я усилием воли прекращаю реветь и даже вполне твердым голосом торопливо спрашиваю:
— А ты? Сам ты что, совершенно чист и безгрешен?
— О чем ты?
Я явно поставила Эдвина в тупик, отчего мой пыл немного угасает.
— Ты ведь тоже схитрил, — уже не столь уверенно произношу я. — Следил за мной, где-то прятался, выжидал…
— Чего? — Эдвин усмехается. — Хитрить и прятаться? Что-что, а это не в моем характере.
— Как же тогда ты узнал, что вчера я пошла именно в тот бар? — спрашиваю я. — Если бы ты побежал за мной сразу, я увидела бы тебя, потому что…
— А-а, — протягивает Эдвин, — так вот для чего ты остановилась у гостиницы и смотрела на дверь. Я никак не мог понять, что ты там заметила.
Вытираю щеки и озадаченно сдвигаю брови.
— Все очень просто, — говорит Эдвин. — Я действительно выбежал за тобой, но по коридору и вестибюлю ты неслась не оглядываясь, поэтому и не видела меня. Возле стойки я чуть не шлепнулся, потому что наступил на шнурок — они развязались. Я купил новые как раз вчера, потому что предыдущие перепачкал на пляже. Оказалось, эти новые все время развязываются. Мне пришлось немного задержаться, но я, держа шнурки руками и согнувшись пополам, подбежал к окну, чтобы знать, в какую ты пошла сторону. На окно ты не смотрела и не подозревала, что я там и все вижу. Вот и все. Выжидать нарочно мне бы и в голову не пришло.
Молчу. Что тут скажешь? Да уж, правда и честность, какими бы ни казались пугающими, всегда лучше лжи и уловок. Мне эта история, несомненно, тоже послужит уроком на будущее.
— Ладно, Кэтлин, — почти дружески говорит Эдвин, отчего мне делается еще тяжелее. — Прощай и всего тебе хорошего.
— Прощай, — произношу я одними губами.
В трубке щелкает и гудят гудки.
— Да не реви ты, — говорит Мэгги, отмечая мелком, как следует подкорректировать трусы-шортики, которые она лишь начала шить для невысокой заказчицы лет тридцати. У той весьма симпатичное лицо, но между бровями все время темнеет хмурая складка, которая портит весь вид. Клиентка, в отличие от любопытной Брет, стоит на возвышении для примерок как статуя и словно не замечает, что в зале помимо них двоих есть еще я.
— Надо срочно что-нибудь придумать. Не может быть, чтобы такая история закончилась ничем, причем тогда, когда вы совершенно невообразимым образом снова встретились, — добавляет Мэгги.
Обреченно качаю головой, не убирая платка от мокрого лица.
— Нет, Мэг. Я тоже надеялась до последнего… — Шмыгаю носом. — Все зря.
Мэгги фыркает.
— Ты, конечно, можешь снова заявить, что я порчу твою жизнь, но я на сто процентов уверена, что он всего лишь хочет, чтобы ты побегала за ним, искупила вину, так что мой тебе совет: не опускай рук. Повернитесь, — обращается она к клиентке.
Та послушно поворачивается к Мэгги задом.
Молчу, без особого энтузиазма обдумывая слова подруги. Если бы после нашего с Эдвином разговора я почувствовала бы, что еще не все потеряно, наплевала бы и на свою гордость, даже на чувство собственного достоинства и сделала бы все, что в моих силах, лишь бы он простил меня. К сожалению, беседа оставила в душе пренеприятный след и не подарила ни грамма надежды.
— Сама посуди, — не унимается Мэгги, — разве он сможет прогнать тебя, если ты появишься на их дурацкой съемочной площадке и премило улыбнешься ему?
— Они снимают отдельные части ролика в разных частях Лос-Анджелеса и даже за городом, — бормочу я.
— Тогда подожди его в вестибюле гостиницы, — говорит Мэгги. — Одно дело разговаривать по телефону, совсем другое — при встрече, когда смотрите друг другу в глаза.
Подобной мысли мне не приходило в голову. Наверное потому, что жесткий отказ Эдвина ударил по сознанию оглушительно звонкой оплеухой. Опускаю руки, тереблю влажный платок и медленно раздумываю.
— В конце концов, пригрози, что, если он не согласится тебя выслушать, ты будешь колотить в дверь его номера ночь напролет, — предлагает Мэгги. — Лично я так бы и сделала, не постыдилась бы.
Нет, размышляю я. Угрожать я никому не собираюсь. И хулиганить, естественно, тоже. Но вот еще раз заглянуть ему в глаза…
Неожиданно для самой себя, а тем более для Мэгги и ее равнодушной клиентки, вскакиваю с дивана, обнимаю подругу, бормочу «ты самая лучшая» и бегу прочь.
Портье смотрит на меня настороженно. До меня лишь спустя мгновение-другое доходит, что выгляжу я, проплакав с самого утра, мягко выражаясь, далеко не лучшим образом. Плевать. — Простите, я хотела бы видеть Эдвина Сэндерса. Не могли бы вы подсказать, здесь он или еще не вернулся?
Портье пробегает пальцами по клавишам и смотрит на экран компьютера.
— Эдвин Сэндерс больше у нас не живет.
— Что?! — вскрикиваю я. Группа японцев, подошедшая к стойке следом за мной, в испуге замирает. — Нет, не может такого быть! — восклицаю я, стараясь не паниковать раньше времени. — Еще вчера он жил в вашем отеле!
Портье разводит руками.
— Вчера жил, а сегодня мог запросто уехать. Надолго к нам обычно не поселяются.
— Проверьте еще раз, — настойчиво прошу я, хватая со стойки газету и принимаясь размахивать ею перед горящим лицом.
Портье, маскируя недовольство, снова смотрит на монитор.
— Хотите верьте, хотите нет, но мистер Сэндерс выписался, — медленно и отчетливо произносит он, будто так я быстрее пойму смысл его слов.
— Когда он выписался? — спрашиваю я. — Сегодня? В котором часу?
Портье вздыхает и с подозрением прищуривается.
— А кто вы, собственно, такая?
— Я? Его знакомая. Точнее, больше чем просто знакомая. Могла бы быть невестой…
— Мало ли кто мог быть или не быть его невестой, — не без ехидства, жгущего мою израненную душу, говорит портье. — Мы не имеем права раздавать информацию о постояльцах людям со стороны.
— Я же не телефон прошу и не адрес! — говорю я с напором, одержимая идеей хоть что-нибудь выведать. — Хочу знать всего лишь, когда он уехал.
Японцы переминаются с ноги на ногу и вполголоса переговариваются на своем языке, быть может называют меня психопаткой или сетуют на то, что я отнимаю у них драгоценное время. Мне все равно.
Несколько мгновений портье испепеляет меня взглядом, потом раздраженно дергает головой и, видимо, решая, что надо любым способом скорее отделаться от меня, опять смотрит на экран.
— Да, он выселился сегодня. В девять тридцать утра. Есть еще вопросы?
Выселился в девять тридцать утра. Сразу после нашего разговора, мелькает в моей голове мысль. Сразу после разговора…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
