тепло, но к вечеру ветер стал холодным и, конечно, больше всего девочка боялась замерзнуть. Если бы только она могла поспать хоть немного! Где-то она слышала, что некоторые люди умеют спать и сидя, и стоя, и даже с открытыми глазами, сейчас ей бы очень пригодилось такое умение. Она снова попробовала подремать, сидя на рюкзаке, но как только сон одолевал ее, она начинала падать влево, вздрагивала, снова садилась. И так несколько раз.
То, что происходило с ней, было очень опасно, но Эда не знала, что спать в такой обстановке нельзя – можно просто больше не проснуться, насмерть замерзнув среди льда. Но видимо, эту девочку охраняли звезды, и какая-то неведомая сила вела ее по трудному пути, потому что спустя примерно двадцать минут, когда Эда, снова начала падать и приоткрыла на мгновенье глаза, она снова увидела в сумерках радужный тоннель. Ее организм бы так ослаблен, что она не сразу смогла совладать с собой и полностью проснуться, глаза не слушались, так и желая закрыться, а мозг жаждал отдыха. Но Эда победила – усилием воли широко открыв глаза и убедившись, что это именно тоннель она видит впереди, она проснулась, схватила рюкзак и побежала вперед.
Может оттого, что Эда была еще сонной, или это было так на самом деле, но этот тоннель показался ей длиннее, чем прежние. В нем было больше фиолетового и красного. А когда она вышла, вокруг были сумерки, но горизонт был светлым. Это был не вечер – это точно было раннее утро, и, поняв это, Эда обрадовалась, ведь скоро станет светло. В этом месте чуть поодаль снова были деревья, и девочка пошла в их сторону. Здесь росли редкие, очень высокие сосны с огромными кронами, а на земле у их основания все было сплошь застелено слоем иголок. Эда поставила рюкзак у дерева, села и, прислонившись к стволу, решила подремать. Вскоре она снова сонная стала сползать, и не в силах больше сопротивляться сну, просто сползла на землю, и, обняв рюкзак, как подушку, уснула.
Когда она проснулась, яркое солнце светило уже очень высоко – было около полудня. Она встала, размяла тело, огляделась. Это место было самым красивым из всех, что ей довелось пока увидеть, здесь соседствовали роскошные сосны, могучие ели, горные склоны, сам ледник проходил узкой полосой по склону и по нему шли такие изумительные ледяные волны, каких Эда еще нигде не видела. И здесь было очень тепло, так что Эда даже сняла шапку и куртку. Здесь было необыкновенно живописно, но насладившись пейзажем, девочка стала думать – что же делать дальше. Не найдя нового решения, она просто пошла вперед в надежде, что встретит людей.
Ледник шел здесь узкой полосой в ущелье между горами. Пройдя вдоль него немного, Эда пошла на лед, села на корточки и стала его рассматривать. Местами он, и правда, выглядел как голубоватый мел. Она попробовала поскрести его ногтем – прочный. Что если весь этот лед и есть волшебный, и нужно просто сделать из любого куска бисер? Но как сделать? Возможно, если попросить об этом мастеров, которые делают обыкновенный бисер, они смогут. Эда решила теперь брать кусочек льда отовсюду – из всех мест, где она окажется, а потом попробовать сделать бисер из разных кусков и, может, он получится волшебный. Но как отколоть кусок? Девочка снова пошла к деревьям, чтобы найти там что-нибудь для колки льда. Бродила долго, но ничего найти не получалось. Потом, наконец, нашла камень и вернулась с ним на лед, стала бить по нему, но нормальный кусок отколоть не выходило – только мелкие крошки летели вокруг. Она старалась бить то посильнее, то полегче, и все безрезультатно. Тогда она пошла вперед, выискивая места, где будет удобный бугорок, и вскоре нашла его. Ударила еще несколько раз и, наконец, от толщи откололся тонкий кусочек сантиметра четыре длинной, похожий на мутную стекляшку. Эда счастливая стала разглядывать его поближе. Лед как лед. Она смотрела сквозь него на солнце, но он был плотный, и не просвечивал. Тогда она положила его в кармашек рюкзака и пошла дальше.
Путешественница шла долго, любуясь сказочной красотой этого места. Пройдя дальше, она увидела, как вокруг одной из вершин висит туманная дымка, словно пушистый шарф, в который кутается гора. Она почувствовала сильный голод, сначала засомневалась, но потом все же решила доесть остатки печенья. И снова пошла вперед. Еще дальше увидела на склонах синие мелкие цветы, и это уж совсем показалось Эде невероятным. Здесь все было рядом – и лед, и цветы, и солнце, и туман, и деревья! Только сказочных домиков не хватало, в которых живут гномы. «Кто знает, – подумала девочка, – может я и гномов каких-нибудь здесь встречу, теперь чего угодно можно ожидать». Но того, что случилось в следующее мгновенье, она совсем теперь не ожидала.
– Эда! – услышала она далеко за спиной.
Она повернулась, прищурилась от лучей солнца, и еще не видя, кто зовет ее, пошла навстречу. Увидела силуэт, стремящийся к ней издалека, со стороны ледяного русла, вот она сделала еще несколько шагов и еще…
– Эдуард Генрихович! – она узнала своего учителя, и от счастья понеслась так быстро, как только могла, учитель тоже бежал ей навстречу. Когда они приблизились друг к другу, Эда так крепко повисла на его шее, что Эдик потерял опору, и они повалились наземь. Их счастью не было предела.
– Я тебя нашел! – восклицал учитель.
– Вы нашлись! – радовалась Эда. Учитель стал озираться по сторонам, и Эда поняла – он только что вышел из туннеля.
– Красиво здесь, правда? – спросила она.
– Ничего не пойму, – сказал учитель. – Ведь было еще темно, откуда взялось солнце?
– А вы откуда? – спросила Эда. – У Йонатана были?
– У кого? – не понял учитель, и Эда рассказала ему про свой визит в Гренландию. По глазам Эдуарда Генриховича девочка увидела – он не понимает, о чем она.
– Вы что не знаете, что мы путешествуем по разным ледникам мира? – спросила она, но учитель только молчал и смотрел на нее с тревогой. Потом он протянул руку к ее лбу и нахмурился.
– Да что вы на меня так смотрите? Вы что думаете, я заболела? Вот вы откуда сейчас пришли?
– Не понимаю, Эда, что ты говоришь. Скажи мне, где ты была всю ночь?
– Не было у меня ночи, я сюда из вечера попала, из Гренландии. Но я смотрю, вы ничего не поняли. Вы что думаете, мы все еще на Туюксу, да?
