– Почти порядок… Черт, все истратилось.
Он бросился к своей бутыли, которая отключилась и замигала красным индикатором.
– Я использовала все, что было, – сказала Куин.
– Этого, наверное, хватит. Они оба были маленькие. Поставь зажимы… – Он швырнул ей что-то блестящее, что она поймала на лету. Они склонились над маленьким телом. – Ну, в камеру, – решил медик.
Они поспешно положили его в криокамеру, оставив на полу кучу пропитанных кровью обрывков мундира. Куин, предоставила последние подключения медику и отвернулась, невидяще уставившись в пространство. Она не смотрела на длинный серебристый пакет у своих ног.
Рысцой прибежал Торн. Где он был? Торн поймал взгляд Куин и, указав на бхарапутрян, доложил:
– Они точно пришли через туннели. Я сейчас поставил охрану у всех выходов.
Торн безнадежно нахмурился на криокамеру. Гермафродит вдруг оказался… пожилым. Нет, даже не пожилым – старым.
Куин отреагировала на это кивком.
– Переключись на канал 9-В. У нас неприятности снаружи.
Несмотря на шок, Марк вдруг почувствовал нечто вроде мрачного любопытства и снова включил свой шлем. Он бессильно и безнадежно отключил его уже много часов назад, когда Торн отнял у него командование. Теперь Марк с интересом следил за передачами капитанов.
Заградительные посты Голубого и Оранжевого отрядов находились под сильнейшим давлением усиленных отрядов охраны дома Бхарапутра. Задержавшаяся в этом здании группа Куин притягивала бхарапутрян, жужжавших вокруг, словно мухи вокруг падали. Две трети клонов находились уже в катере, и тяжелый огонь прекратился, но воздушные подкрепления собирались быстро, кружа над ним, как коршуны. Куин и группа прикрытия вот-вот будут отсечены и окружены.
– Должен быть другой путь, – пробормотала Куин, переключая каналы. – Лейтенант Кимура, как у вас? Сопротивление все еще вялое?
– Оно дивно оживилось. – Высокий, странно жизнерадостный голос Кимуры пробивался через волны разрядов, говоривших о плазменном огне и включении его зеркального противоплазменного поля. – Мы достигли цели и выходим из боя. Пытаемся. Поболтаем потом, ладно?
Опять помехи.
– Какой цели? Позаботься о своем чертовом катере, слышишь, парень? Тебе еще, может, придется лететь за нами. Свяжись со мной в ту же секунду, как окажешься в воздухе.
– Ладно. – Небольшая пауза. – А почему по этому каналу не говорит адмирал, Куини?
Куин зажмурилась от боли:
– Он… временно недосягаем. Шевелись, Кимура!
Ответ Кимуры, какой бы он ни был, потонул в сумятице помех. В шлеме Марка не было заложено никакой программы относительно Кимуры и его цели, но похоже, что лейтенант выходит на связь не из медкомплекса. Ложный выпад? Если так, то Кимура отвлек от них недостаточно много охранников. Канал сержанта Фрэмингема, находящегося в катере, настоятельно призывал Куин спешить – и почти одновременно заградительные силы Оранжевого отряда доложили, что их вытеснили с еще одной выгодной позиции.
– Катер может приземлиться на крышу этого здания и забрать нас? – спросила Куин, разглядывая балки на потолке.
Торн хмуро проследил за ее взглядом:
– Думаю, он проломит крышу.
– Дьявол. Есть еще идеи?
– Вниз, – неожиданно вмешался Марк. Оба дендарийца дернулись и еле успели удержаться и не упасть на пол. – Через туннели. Бхарапутряне пришли сюда – мы можем уйти отсюда.
– Там настоящий лабиринт, – возразила Куин.
– У меня есть план, – сказал Марк. – У всего Зеленого отряда он есть, в программах. Зеленый отряд может нас вести.
– Так что же ты раньше молчал? – рявкнула Куин, нелогично забыв о том, что этого «раньше» практически и не было.
Торн кивнул, подтверждая его слова, и начал быстро прослеживать маршрут по объемной голокарте шлема.
– Реально. Мы окажемся в здании позади твоего катера, Куин.
Там заграждения почти нет. А внизу численное превосходство им не поможет.
Куин уставилась на пол.
– Ненавижу грязь. Мне нужен вакуум и простор для действий. Ладно, пошли. Сержант Таура!
Поспешные сборы, еще несколько взорванных дверей – и небольшой отряд снова двинулся вперед, вниз по лифтовой шахте, в подземные коммуникации. Передовые разведывали путь перед основным отрядом. Таура и полдюжины клонов несли завернутое тело Филиппи, уложенное на три металлических прута, которые она оторвала от перил переходов. Словно у мотоциклистки еще осталась какая-то слабая надежда на воскресение.
Марк обнаружил, что шагает рядом с криокамерой, которую тащил обеспокоенный медик. Краешком глаза он заглянул под прозрачную крышку. Его родитель лежал с открытым ртом, бледный, синегубый и неподвижный. Иней перьями оседал на швах, с радиатора охлаждающего элемента сорвалась волна отводимого тепла. На инфракрасном скопе противника такая волна вспыхнет костром. Марк задрожал и весь сжался. Как холодно, как хочется есть.
«Будь ты проклят, Майлз Форкосиган. Я так много хотел сказать тебе, а теперь ты не слушаешь».
Прямой туннель привел их в просторный вестибюль. Сколько здесь разных ответвлений и перекрестков… Лифтовые шахты, пожарные лестницы, еще туннели, чуланы… Все двери распахнуты или взорваны их авангардом, выискивавшим бхарапутрян. В воздухе резко пахло дымом и плазменным огнем. К сожалению, здесь авангард нашел то, что искал.
Погас свет. Вокруг Марка на шлемы всех дендарийцев опустились фильтры: они перешли на инфракрасный обзор. Он сделал то же и потерянно уставился на мир без красок. Два передовых дендарийца из разных коридоров вбежали обратно в вестибюль, стреляя из плазмотронов. Четверо бхарапутрян в полуброне выскочили из лифтовой шахты, разделив колонну Куин пополам, и они оказались втянутыми в рукопашный бой. Марка случайно сбил с ног дендариец, и он пригнулся рядом с антигравитационной платформой.
– Она не защищена, – простонал медик, шлепая по криокамере, когда над самыми их головами хлестнул плазменный луч. – Одно прямое попадание, и…
– Тогда в лифтовую шахту! – заорал Марк. Медик кивнул, задвигая платформу в ближайшее темное отверстие, где не было бхарапутрян. Шахта оказалась отключенной, иначе противодействующее гравиполе могло бы замкнуть цепи и на платформе, и в камере. Медик взгромоздился на криокамеру, словно на лошадь, и начал медленно спускаться вниз. За ним на руках по запасной лестнице начал спускаться еще один рядовой. Плазменный огонь три раза почти без интервалов ударил в Марка, снова сбив его с ног. Его зеркальная защита взревела, рассыпая голубые искры, и он перекатился к шахте через волны жара. Цепляясь за лестницу, он ушел из зоны обстрела.
Но ненадолго. В отверстии над ними сверкнул шлем бхарапутрянина, и огонь плазмотрона ударил вниз по лифтовой шахте, словно молния. Рядовой помог медику вытолкнуть платформу в самый нижний проход и нырнул следом. Марк пробрался за ними, ощущая себя живым факелом, опутанным шумным голубым свечением. Который это уже выстрел? Он потерял счет. Сколько еще сможет выдержать его защита?
Рядовой приготовился стрелять, целясь в лифтовую шахту, но бхарапутрянин за ними не полез. Они стояли в темноте и тишине – сверху в шахту доносились выстрелы и крики боя наверху. Этот вестибюль поменьше, и из него только два выхода. Тусклое желтое аварийное освещение вдоль пола казалось обманчиво теплым.
– Черт, – сказал медик, глядя вверх. – Кажется, мы только что дали себя отрезать.
– Не факт, – возразил Марк. Медик и рядовой были не из Зеленого отряда. Он включил план, нашел их местоположение и предоставил компьютеру шлема проложить маршрут. – С этого уровня туда тоже можно добраться. Путь немного более кружной, но именно поэтому меньше вероятности наткнуться на бхарапутрян.
– Ну-ка я посмотрю, – потребовал медик.
Нехотя, но с облегчением, Марк отдал ему свой шлем. Медик нахлобучил его себе на голову и стал смотреть на красную линию, змеящуюся по трехмерному изображению медкомплекса. Марк рискнул бросить быстрый взгляд вверх, в лифтовую шахту. Бхарапутрян не видно, и звуки боя стали более приглушенными. Он нырнул обратно, поймав на себе неприязненный взгляд рядового.
