Читаем без скачивания Констанца - Соколина Наталья

Как обрадовалась девочка! А глазки у неё очень живые, выразительные. В них легко можно прочитать все её мысли и чувства.

— Ален, пожалуйста, поверьте, я обязательно с вами расплачусь! Только вот… — она смущённо улыбнулась, — найдёте ли вы столько денег, чтобы платить за двоих…

Ну да, видок — то у него ещё тот. — Не беспокойся, мы будем очень экономны.

Она согласно кивнула головой, а спаситель встал из-за стола и направился к стойке, за которой на высоком табурете восседал хозяин таверны. Переговорив о чём-то с Линдсеем, спаситель вернулся к столу, скомандовал: — пошли! — И, не оборачиваясь, двинулся к лестнице. Констанца поплелась за ним. Пройдя в конец коридора, он открыл ключом дверь и, пропустив девушку вперёд, вошёл сам. Она услышала, как сзади щёлкнул замок и внутренне сжалась. Наёмник, конечно, заступился за неё, но неизвестно, что у него на уме. Он поймал её опасливый взгляд и подумал, что девочка итак напугана, а он ведёт себя просто по-хамски. Ален мягко сказал: — Констанца, пока ты со мной, тебе нечего бояться. Но я очень устал и мне надо немного поспать. Я планировал ещё вымыться, но к моему великому сожалению, времени совершенно нет. Так что сейчас я ложусь. Ты можешь тоже прилечь на эту же кровать, места нам хватит. Ближе к вечеру мы уедем. Линдсей всё подготовит. Но сейчас — спать! — С этими словами он, кое — как стянув сапоги, упал на кровать. Лёжа на животе, с закрытыми глазами передвинулся ближе к стенке. Спустя минуту он уже спал.

Констанца присела на стул и осмотрела комнату, куда привёл её Ален. Эта была чуть больше той, что занимала она сама, да кровать была двуспальной.

Мужчина дышал ровно и глубоко, лицо расслабилось, и Констанца подумала, что он выглядит почти красивым. Густые чёрные брови почти срослись на переносице, грязные волосы выбились из завязанного хвоста и падают на гладкий лоб, ровный нос, твёрдо сжатые губы. Она продолжала рассматривать его, отмечая невысокий рост, худобу и отпечаток крайней степени усталости, лежащей на нём. Падая на кровать, он неловко подвернул под себя руку, да так и уснул. Констанца подумала, что он обязательно её отлежит, и потом по руке будут бегать противные мурашки. В комнате стало прохладно, и она заметила, как наёмник поёжился, но не проснулся. Она встала, тихо сняла с вешалки

потёртый зимний плащ и осторожно его укрыла. Он сразу расслабился, вытянул из-под себя подвёрнутую руку. Посидев немного, Констанца тоже решила прилечь. Она нерешительно легла на бок, спиной к мужчине, и потянула на себя полу плаща. Сквозь сон он услышал её, обнял, подвинув к себе и уткнувшись лицом ей в затылок. Наёмник был грязным и вонючим, но Констанца с удивлением поняла, что совершенно успокоилась и мужчина, мерно дышащий ей в волосы, не вызывает отвращения, а наоборот, глубоко ей симпатичен.

Глава 9

Его милость был вне себя. Со сдерживаемым бешенством он смотрел на Крома, не смеющего поднять на хозяина глаза.

— Значит, вы просто уехали и оставили её в таверне??

— Ваша милость, там был ведьмак. Он превратил наше оружие в ржавую пыль. Мы ничего не могли сделать.

Ржавые обломки мечей валялись на ковре посредине кабинета. Лорд Нежин в гневе пнул их ногой. — От вас не требовалось нападать на него с оружием!! Чтоб Мрачный Косарь и все его нечистики побрали вас, дармоедов! Если бы вы вели себя вежливо с ним и девушкой, она уже была бы здесь! А ты, наверняка, тащил её и угрожал плетью! Он вынужден был вмешаться, болван ты этакий! — Он помолчал, собираясь с мыслями: — что было дальше, рассказывай, пока я не приказал выпороть тебя!

Кром поёжился: — мы, Ваша милость, на следующий день опять в таверну пришли, а хозяин, наглый такой, вначале вообще не хотел разговаривать. Я его малость припугнул, ну, он и сказал, что девушка и ведьмак ушли, а куда — он не знает. Я думал, они так, по городу шляются, вернутся к вечеру, у городских-то ворот все кареты осматривают и всадников проверяют, чтобы, значит, девчонка в мужской одежде не проскочила. Градоправитель-то распорядился, я на вас сослался. Но они так и не появились. Городские стражники потом сказали, что через ворота всего четыре кареты проехало, а остальные всё подводы были. Рыбу везли, мясо…, крупу какую-то. — Кром замолчал, подобострастно глядя на хозяина.

Тот поморщился: — ну, дальше!! Какие кареты, куда ехали? Подводы куда направлялись? Шевели мозгами, не то я плетью твой мыслительный процесс ускорю!

Стражник переступил с ноги на ногу: — а кареты, Ваша милость, всё знатным да известным людям принадлежали: — супруга градоправителя с дочкой в гости изволили отбыть, потом лекарь ихний вроде как к любовнице поехал, ещё настоятельница монастыря, матушка Рамона с сёстрами к источнику поехала, начальник городской тюрьмы с семейством тоже отбыл. А груз на подводах стражники палками потыкали и так, руками, поворошили.

Лорд Нежин совершенно успокоился: — как ведьмак выглядел, можешь описать?

— Парень не шибко заметный, — Кром пожал плечами, — ростом пониже меня будет, но жилистый, а взгляд нехороший, тяжёлый, прямо к земле гнёт. Брови чёрные и волосы тоже. Ещё губы помню, тонкие, ехидные, он их всё кривил, улыбался вроде как. Одежонка на нём совсем плохая, затрёпанная, грязная, наёмники и то лучше одеты.

Отпустив Крома, Его милость задумался. В королевстве Семи Холмов он знал только одного ведьмака и по описанию тот вполне подходил, но что он делает так далеко от столицы? Может, приехал навестить родственницу? Лорд Нежин усмехнулся и покачал головой. Нет, едва ли. А настоятельница — то какова, а? Та ещё любительница приключений.

* * *

Уже два часа на дороге, ведущей в столицу, мягко покачивалась роскошная карета. Сидящая на сиденье, оббитом малиновым бархатом Констанца, украдкой посматривала на полную пожилую женщину в чёрном монашеском одеянии. Настоятельница женского монастыря святой Рубекии, матушка Рамона, ответила ей спокойным, безмятежным взглядом и вновь углубилась в чтение какого-то романа.

Констанца заново переживала все события вчерашнего дня.

Она лежала, притиснутая к телу наёмника его тяжёлой рукой и пребывала в глубокой растерянности. Её немного сердило, что он обращается с ней, как с маленькой девочкой, но она не смела протестовать. Даже себе она не хотела признаться, насколько это приятно, и какое облегчение доставляет тот факт, что заботу о ней в такой нелёгкой ситуации принял на