Читаем без скачивания Констанца - Соколина Наталья

Он скривился: — Констанца, бегом! Нам нужно ещё позавтракать и переодеться, так что поторапливайся.

Она юркнула за ширму. Холодная вода обжигала, но девушка мужественно поплескала её в лицо и быстро вытерлась сдирающим кожу полотенцем.

Наёмник стоял у окна, вглядываясь в темноту. Они быстро спустились вниз, в слабо освещенный обеденный зал. На их столике уже стояли тарелки с тушённым в сметане кроликом, отварным картофелем, неизменными овощами.

Ален быстро прошёл на своё место, придвинул к себе еду, хмуро посмотрел на девушку: — побыстрее, Констанца. Сейчас не до церемоний.

Сконфузившись, она села, неуверенно взяла вилку. Он торопливо ел, не глядя на неё. Подчистив свои тарелки, глянул на стол и поманил пальцем Линдсея, дремлющего у стойки: — заверни во что-нибудь этого несчастного кролика. Она его в дороге съест, как проснётся.

Улыбаясь, Линдсей сказал: — Ален, я же уложил для вас продукты, как ты велел!

— Неважно, это тоже туда, лишним не будет.

Хозяин таверны пожал плечами и отошёл.

Время для Констанцы понеслось вскачь. Почти бегом наёмник вернулся в свою комнату, постоянно поторапливая девушку. Она увидела на стуле два больших узла, которых не было, когда они уходили. Констанца вопросительно глянула на мужчину, но он лишь удовлетворённо кивнул головой. Бросив ей узел поменьше, приказал: — Быстро переодевайся.

Он подхватил второй и скрылся за ширмой.

Констанца развязала концы плотной чёрной ткани и удивлённо уставилась на одежду. Потом осторожно её развернула. Просторное чёрное одеяние монашки, наглухо застёгивающееся под горлом, с капюшоном. Чёрный капор, напоминающий присборенный платок, один конец которого пришит к неширокой белой полоске ткани, плотно охватывающей лицо. Такой же чёрный монашеский плащ.

Девушка стала торопливо одеваться, натягивая одежду прямо поверх собственных треконды и штанов. Завязав под подбородком белые тесёмки капора, она присела на стул. Ждать пришлось недолго. Тихое шипение и негромкие неприличные ругательства свидетельствовали о том, что наёмник примеряет какой-то наряд.

В следующую минуту Констанца от изумления потеряла дар речи. Ален вышел из-за ширмы тоже в одежде монашки. Из наглухо застёгнутых манжет длинных рукавов торчали большие мужские ладони. Белая тесьма капора плотно облегала вокруг лица, опускаясь до самых глаз, скрывая густые чёрные брови. Лицо покрывала какая — то матовая сероватая мазь, — чтобы скрыть пробивающуюся чёрную щетину, — догадалась девушка. Она прыснула и тут же зажала себе рот, стараясь унять смех. Наёмник недовольно покосился, но ничего не сказал, лишь накинул поверх капора капюшон, отбрасывающий на лицо тень.

Мельком осмотрев Констанцу, он кивнул ей и быстро пошёл к двери.

К удивлению девушки, Ален не стал спускаться в обеденный зал, а направился в конец коридора, где толкнул такую же, как и все остальные, дверь. За ней открылась узкая крутая лестница. Наёмник торопился и пару раз, наступив на длинный подол, поминая Чёрного Косаря и всех нечистиков, с трудом удержался на ногах. Глянув на Констанцу, он тоже подобрал спереди одеяние и, продолжая ругаться, устремился вперёд.

Наконец, лестница кончилась и Ален, а вслед за ним Констанца, толкнув дверь, вышли на улицу. Они оказались в глухом переулке за таверной. Выход из него перегородила небольшая карета, запряжённая парой лошадей. На облучке, ссутулившись, дремал кучер.

Бесцеремонно схватив девушку за руку, мужчина почти бегом кинулся к ней. Он рванул дверцу и, схватив Констанцу за талию, приподнял её и втолкнул внутрь. Следом вскочил сам и быстро захлопнул

дверцу за собой, успев крикнуть кучеру: — поехали!

От рывка кареты девушка упала на сиденье. Прямо перед собой она увидела внимательные глаза на полном, без единой морщинки, лице. А потом разглядела и саму женщину в монашеском одеянии с белым капором, знаком принадлежности к высшей иерархии служителей Всеблагого. Растерявшись, Констанца попыталась встать, стукнулась головой о потолок кареты, снова упала на сиденье и, в смущении, хотела сползти на колени перед монахиней. Та тихо удержала её, и перед своим лицом девушка увидела протянутую ей мягкую белую руку. Она поцеловала её, а, разогнувшись, с изумлением наблюдала, как наёмник торопливо сдёрнул с головы капюшон и капор, невежливо схватил монахиню за пальцы, сначала прижался щекой к ладони, а потом поцеловал. Констанца поражённо увидела, как монахиня грустно улыбнулась, погладила грязную склонённую макушку, а потом, наклонившись, поцеловала! Тихо спросила: — Ален, Ален, куда ты влез на этот раз?

Он разогнулся, насмешливо сморщил нос: — позволь представить тебе Констанцу. Констанца, познакомься с настоятельницей монастыря святой Рубекии матушкой Рамоной! — Он расхохотался, вскочил, обнял монахиню: — и, по совместительству, моей родной тётей!

Настоятельница улыбнулась ему, как шаловливому малышу, а потом перевела взгляд на девушку: — мы поговорим чуть позже, если ты не возражаешь, Констанца. Скоро городские ворота. Возьмите молитвенники и сосредоточьтесь на молитвах.

— Тётя Рамона!

— А уж тебе-то, Ален, сам Всеблагой велел молитвенник хотя бы в руках подержать!

Наёмник фыркнул, но подчинился. Пассажиры склонились над раскрытыми книгами в чёрных переплётах, низко надвинув на лоб капюшоны монашеских одеяний. Настоятельница погасила один из двух фонарей, освещавших внутренность кареты.

Вскоре в крышу постучал кучер. Он сообщал, что карета подъезжает к городским воротам.

Лошади остановились, дверца открылась. Мужской голос сказал: — прошу великодушно простить, матушка Рамона! По приказу градоправителя мы проверяем всех, выезжающих из города.

— Понимаю вас, данн. Не думаю, что вы должны извиняться за честное исполнение долга. Мы с сёстрами едем поклониться источнику святой Рубекии и набрать целебной воды.

Констанца просто физически ощущала взгляд, которым её окинул стражник. Затем он сказал: — благословите, матушка! — и наклонился к руке настоятельницы. Та очертила над его головой знак Всеблагого — треугольник, заключённый в круг, и прошептала:

— пусть хранит тебя святая Рубекия!

После этого стражник пожелал им счастливого пути, и дверца захлопнулась.

— Фу-у-у, тётя Рамона, ты спасла нас от крупных неприятностей! — Ален с омерзением содрал с головы капор, обращаясь к Констанце, сказал: — менять одежду пока не будем. К вечеру пересечём границу Кремонского лордства, тогда и снимем эти тряпки.

Но к концу дня они всё ещё были во владениях лорда Нежина. Несмотря на нетерпение Алена, настоятельница категорически отказалась заставлять кучера погонять лошадей. Констанца подумала, что матушка Рамона права. Неторопливо едущие монахини не привлекают внимания, тогда как мчащаяся карета всегда притягивает любопытный взгляд.

Вечером путники подъехали к высоким глухим воротам на окраине небольшого городка. Кучер соскочил с козел и рукоятью кнутовища постучал в небольшое, закрытое металлической заслонкой, окошко. Спустя некоторое время оно открылось, и в нём показалось бородатое мужское лицо. Глянув