Читаем без скачивания Элиза Хеммильтон. Происшествие в Ист-Энде - Лин Рина

в душу», – не без гордости объявлял Арден молоденьким девушкам, которые нередко спрашивали об этой особенности нашей внешности. У нас у обоих были такие светлые глаза.

Конечно, это было неправдой. Я не могла никому заглядывать в душу, читать мысли или тому подобное. Но у этого есть свои плюсы, особенно если собеседник может легко поверить в такие способности.

Внизу на первом этаже прозвенел дверной колокольчик, и я поспешно убрала пальцы с прически, прежде чем успела что-либо испортить случайным небрежным движением.

Я быстро надела подходящие по цвету атласные туфли, как можно тише подбежала к лестнице и тут же приняла величавую позу и важный вид, заметив Клиффертона в благородном фраке, который как раз открывал входную дверь для наших первых гостей.

Выступая как можно более величаво, я спустилась по ступенькам и благосклонно улыбнулась пришедшей супружеской паре – Гарольду Россу и его жене. Они были уже в преклонном возрасте, но не пропускали ни одного званого ужина, ни одного светского мероприятия, приходя намного раньше всех остальных гостей.

Сисси и Симона как раз забирали у них пальто, когда я спустилась в вестибюль. Клиффертон критически оглядел меня с головы до ног. Я же тем временем шагнула к гостям с приветственным словом.

– Добрый вечер, мистер Росс, – вежливо, как подобает, обратилась я к пожилому джентльмену со слегка растрепанными волосами, сделала книксен и затем повернулась к его супруге. – Миссис Росс, – с натянутой улыбкой выдавила я. Следовало сказать какой-нибудь комплимент, но мне совсем ничего не приходило в голову. Платье темно-сливового оттенка напоминало мне о синяках, и сама она выглядела такой болезненной, как будто ее наряжали в гроб. – Вы сегодня восхитительно бледны, – выдавила я наконец. Эх, была бы тут сейчас Анимант… Она бывала любезна со всеми и не смущалась, даже если приходилось притворяться.

– Как мило с твоей стороны, дорогое дитя. А возрастные пятна я залечиваю кусочками мышьяка, – гордо сообщила миссис Росс, будто эта шутка ее совсем не впечатлила, и я лишь любезно кивнула, оставив ее слова без комментария.

Парадокс: сегодня в полдень я разыграла настоящий спектакль в полицейском участке Холборна и в целом была очень умелой актрисой, если только мне позволяли быть собой.

Но этот светский прием… Я не принадлежала к этому миру, к этой реальности, и потому было трудно выполнять те требования, которых я даже не понимала.

Тем не менее, ради мисс Брэндон-Уэлдерсон я готова была постараться. Сделала бы все возможное.

Я также поприветствовала еще троих гостей, прежде чем наконец появилась хозяйка вечера, завершившая последние приготовления, которые по большей части касались ее прически.

Она благодарно улыбнулась мне, и я смогла покинуть вестибюль и перейти в большой салон.

Потребовалось приложить немало усилий, чтобы не скучать в сторонке, а найти подходящего собеседника, который не стал бы меня расспрашивать, когда я собираюсь бросить учебу и выйти замуж за чьего-то сына или племянника, или внука, или брата.

Конечно, никто не собирался делать мне официальное предложение руки и сердца. Никому не хотелось бы связывать свою жизнь с девушкой без роду-племени, которой я и являлась. Ничего серьезного, так, пустые слова из-за предубежденного чувства общности.

Но я в любом случае не согласилась бы. С моей стороны было бы чрезвычайно глупо отказываться ради мужчины от тех прав и свобод, которые я могу получить благодаря учебе.

Едва я подумала об этом, как мое предательское сердце подвело меня, потому что в этот самый момент в комнату вошел джентльмен, и в груди все сжалось так, что даже голова закружилась.

Подтянутый, прямой, как палка. Короткие темные волосы, которые завивались у затылка в небольшие локоны. Едва заметные родинки на шее, почти скрытой воротником.

Сердце застучало громче, уже где-то у самого горла.

Но затем я моргнула, пригляделась повнимательнее и поняла, что ошиблась. Это был всего лишь Эдвин, сын профессора Монтгоммери, а не тот человек, которого я в нем вначале увидела.

Эдвин приветливо кивнул мне и улыбнулся, когда понял, что я его разглядываю. Я из вежливости тоже приподняла уголки рта, но со стороны это наверняка больше походило на гримасу.

В моей голове все перевернулось, и внутренности точно кислотой обожгло. Быстро развернувшись на каблуках, я поспешила прочь из большого салона и чуть не врезалась в миссис Хиггинс.

– Прошу прощения, – задыхаясь, бросила я и скользнула мимо нее в коридор для прислуги, чтобы оттуда пробраться к потайной двери за книжным шкафом.

В темноте я остановилась, прислонившись спиной к стене, и попыталась отдышаться.

Что же со мной происходит? И когда это прекратится? Я столько месяцев его не видела, и сердце, и разум уже давно позабыли о нем. Мне так казалось.

Да, признаю, вероятно, есть во мне что-то, из-за чего люди не могут не обратить на меня внимание. Вероятно, я даже могу вскружить кому-то голову.

За меня уже дважды дрались. Дэвис Караван все никак не решится пригласить меня на прогулку, потому что ему, по-видимому, дороже его ювелирные изделия, а вот Джордж Темплтон, сын торговца рыбой из Лаймхауса, даже сватался ко мне.

Будет неправильно сказать, что я страдала от недостатка внимания, однако сама никогда не влюблялась легкомысленно.

За исключением одного раза.

Мы с Бенджамином Грином не виделись на протяжении полугода, не было никакой возможности пересечься, а мое сердце до сих пор тосковало по нему.

Словно сами по себе, кончики моих пальцев блуждали по медальону, покоившемуся на моей груди под пышным кружевным воротником.

Рука потянулась к шее, к груди. Я нащупала под тканью медальон, и жжение в груди снова вернулось, даже усилилось.

Я была крайне разочарована.

Потому что это оказался Эдвин, а не тот, о ком я сначала подумала. С другой стороны, что ему тут делать?

Потому что я ничего не сказала на похоронах старого мистера Бофорта, когда он оставил мне шкатулку с медальоном.

Потому что он ничего мне не сказал, хотя наверняка понимал, что это, скорее всего, наша последняя встреча.

– Что прошло, то прошло, – прошептала я в темноту коридора, еле сдерживая накатывающие эмоции.

В конце концов, я Элиза Хеммильтон, и грусть была мне совсем не к лицу.

В нескольких футах от меня открылась дверь, и в коридор выглянула Клэр.

– Элиза? Это ты тут прячешься? – укоризненно спросила она, и я выступила из тени на свет, падавший в коридор из кухни.

– Нет-нет, я… Мне просто нужно на воздух, – поспешно проговорила я, кивая на заднюю дверь, которая вела из кухни в боковой переулок.

Клэр недоверчиво посмотрела на меня.

– Ты же не собираешься сбегать с вечера? – осторожно спросила она, и я энергично помотала головой.

– Конечно же нет, – заверила я ее, однако она все равно не пропустила меня. Ее взгляд стал мягче, и она внимательно меня рассматривала.

– Все в порядке? – в ее голосе