Если честно, я почувствовала себя последней дурой. Если б меня действительно интересовала возможность остаться в этой семье и оказаться прекрасной невестой для Котовского, я б, наверное, уже рыдала бы где-нибудь в углу, чувствуя себя самой несчастной девушкой на свете. Это надо было постараться, чтобы навлечь на свою голову такой гнев со стороны его сестры!
Но поскольку я и вправду притворялась не слишком умной, а замуж меня никто на самом деле не звал, то дала себе возможность расслабиться и даже получать удовольствие от произведенного эффекта.
— Данечка, — проворковала я, прижимаясь к плечу Котовского, — на самом деле очень щедрый человек! Я уверена, что если б он считал, что вам пошло б на пользу, если б дом на вас переписали, то он бы это сделал!
— Я просто берегу твой моральный облик, Дана, — ласково промолвил Даниил. — И вас всех от всяких мошенников?
— От каких мошенников? — растерялась Баба-Яга.
— Ну как же? — усмехнулся Даниил. — Мало ли, явится какой-нибудь сумасшедший, окрутит вас, попытается наложить лапу на дом.
— Ничего он не сделает! — буркнула женщина.
— Конечно, не сделает! — кивнул Даниил. — Потому что дом на мне, а я в столице. Но на этой улице, Дана, четыре разные секты. Четыре!
— Они просто протестанты, — фырканье Богданы прозвучало неестественно. — И когда б это я на такое велась?
— Для этого у нас есть не в меру доверчивая мама, — пожал плечами Котовский. — И не вижу повода для спора. Я купил этот дом за свои деньги, вы законно проживаете здесь, я плачу за коммунальные услуги. Ты считаешь это несправедливым? Выскажи претензии Васе. Оля, пойдем.
Он потянул меня за руку, заставляя миновать Богдану как можно скорее. Противиться я не стала. Очевидно, это был какой-то старый семейный конфликт, в который меня по понятным причинам не особенно спешили посвящать. Ввязываться во всё это, разумеется, хотелось меньше всего на свете. Семейные ссоры обычно самые опасные, и становиться причиной нового витка в и без того не самых простых отношениях я не собиралась. Хотя, очевидно, уже стала, потому что, даже не оборачиваясь, чувствовала, как сверлит меня взглядом Богдана.
До кухни бы добрались довольно быстро, Богдана потерялась где-то по дороге, и Даниил усадил меня рядом с собой с однозначными намерениями как минимум накормить досыта. Елена Владимировна, судя по всему, тоже свято полагала, что голодной держать невесту своего сына нельзя, потому что перед нами как по мановению руки вырастали все новые и новые блюда.
Никого больше на кухне не было. Почему-то на ланч семейство не спешило, только мать Даниила устроилась за столом и принялась есть с нами.
— А почему мы только втроем? — спросила, не удержавшись, я. — Даня говорил, что у вас большая семья. Племянники…
— Детей Вася, муж Даны, отвез на утренник в центральный парк, — пояснила Елена Владимировна. — А Сережа…
— На ближайшие пару дней папа решил поселиться в гараже, — усмехнулся Даниил и, дождавшись, пока я сделаю большие глаза и успею перепугаться, пояснил: — он автолюбитель, а я впервые на этой машине приехал. Вот, он хочет оценить!
— О, — улыбнулась я. — Так бы сразу сказал…
Мой отец тоже любил автомобили, только вот возможности постоять рядом с настоящим лексусом у него никогда в жизни не было. Впрочем, всё в моих руках, если у нас с Даниилом…
У каких таких нас? Я одернула себя с неожиданной злостью, осознав, что фантазии заводят туда, куда точно не нужно. С ума сошла, что ли? Котовский — мой начальник, который меня обманул и привез сюда только для того, чтобы поиздеваться над своей родней. И ни о какой любви даже речи быть не может.
— А как вы расположились? — не удержалась от вопроса Елена Владимировна. — Как спалось?
Я почувствовала, что вновь краснею.
Очень вовремя.
— Я как раз хотела попросить вас… — я демонстративно вперила глаза в пол. — Относительно спальни… Не могли бы вы поселить нас отдельно?
— Отдельно? — ахнула Елена Владимировна. — Но зачем?
— Просто, — я отодвинулась немного от Даниила, — я хочу, чтобы первая брачная ночь была правда первая… ну, вы меня понимаете. И спать в одной комнате с женихом мне как-то не очень комфортно…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Елена Владимировна покосилась на меня с явным недоверием. Во взгляде её полыхнуло что-то необычное, смутно знакомое, и она, будто испытывая меня на прочность, придвинулась поближе и даже перегнулась через стол. На симпатичном женском лице отобразилось недоверие, потом — недоумение, но его наконец-то озарило понимание. В этот момент Елена Владимировна стала куда больше похожей на своего сына, чем прежде — и заодно развеяла мои сомнения в том, родной ли ребенок Котовский, а то что-то он слишком сильно выбивался из общего ряда своих родственников.
— Что-то не так? — совершенно непонимающим, безоблачным тоном уточнила я.
Нет, всё-таки у роли дурочки есть определенные преимущества. По крайней мере, можно спрашивать всё, что стукнет в голову, и совершенно не бояться последствий. Вот и сейчас я растерянно заморгала, глядя на Елену Владимировну, а вызвала у неё только умильную улыбку, а не желание удушить меня, например, вот тем висевшим рядом на крючке полотенцем.
— Вы меня извините, если вдруг что! — охнула я. — Я могу ляпнуть…
— Моя Оля, — влез в мой монолог Котовский, — очень стеснительная девушка. Она великолепный специалист в своей отрасли, но в силу отсутствия опыта отношений, боюсь, действительно может сказать глупость. Так ведь, дорогая?
— Да, — искренне улыбнулась я. — Я никогда не знакомилась с чьими-либо родителями. Ну, не считая родителей Ксюши, — прозвучало странно, и пришлось пояснить: — Это девушка, вместе с которой я снимаю квартиру. Получается, соседка? Её родители приезжали к нам погостить, и…
Я умолкла, справедливо полагая, что и так уже разляпала довольно много подробностей своей личной жизни. Достаточно, чтобы Елене Владимировне хватило для составления какого-нибудь мнения обо мне. Возможно, не очень положительного, но это уже дело десятое. Тут главное добиться своего.
— Современная молодежь, — кашлянув, начала Котовская — впрочем, откуда я знаю, может, у неё другая фамилия? — ведет себя куда более распущенно, чем было принято в мое время…
— Родители воспитали меня очень строго, — уверенно промолвила я. — Мама и бабушка, например, с самого детства говорили, что девушка должна в первую очередь думать. О своем здоровье, о своем счастье и о последствиях, к которым могут привести, — ладонь Даниила под столом улеглась на мое колено и поползла выше, — к неожиданным последствиям.
Я отодвинулась от него на несколько сантиметров, разрывая контакт. Котовский, продолжая делать вид, будто его больше всего интересует чай в кружке, вернул ладонь на прежнее место.
— Увы, — отозвалась Елена Владимировна, — но сколько б я ни говорила своей дочери о том, какие риски могут быть у… определенного рода отношений, она отвечала, что знает об этом куда лучше меня. И что знает, что с этим делать.
Ещё б она не знала, врач-венеролог!
— И современные методы защиты.
— Знаете, — решила я воспользоваться своим коронным аргументом, уясненным ещё от матери, — лучшая защита в молодом возрасте — это воздержание. Данечка вот со мной совершенно согласен. Правда, Данечка?
Судя по тому, что рука Данечки уже доползла до середины бедра, до согласия ему было, как до небес пешком, но под внимательным материнским взглядом, полным радости и надежды, ему пришлось ласково улыбнуться и убрать наконец-то руку.
— Да, Оля, — протянул он. — Ты, несомненно, права.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Потому, — продолжила я, — мы решили подождать с этим до свадьбы. И… мне неловко утруждать вас, но мне было бы комфортнее пожить в отдельной комнате. Можно совсем крошечной! Я не нуждаюсь в кровати королевского размера.
— Но это невозможно, — вздохнула Елена Владимировна. — Все комнаты в доме заняты.
Я с трудом спрятала удивленный смех за тихим покашливанием.
— Абсолютно все? — пришлось поинтересоваться как можно спокойнее.
